17:40 

Под парусом любви...

*Vetochka*
15 глава

Только опыт и мастерство Эми, с которыми она ухаживала за девушкой, уберегли Серенити от выкидыша. Разбуженная дикими воплями Эндимиона, Эми вскочила с постели и, забыв о морской болезни, начала прикладывать холодные компрессы между ног Серенити и на ее живот, надеясь остановить кровотечение, прежде чем случится беда. Эндимион беспомощно крутился поблизости, пока Эми, напустившись на него как взъерошенная наседка, не выгнала его из каюты, бормоча, что такие вещи джентльменам видеть определенно не полагается. Впрочем, в ее уничтожающем взгляде, которым она смерила Эндимиона, читалось явственное сомнение в его принадлежности к этому благородному сословию. Понимая, что он сможет помочь Серенити и своему ребенку только тем, что благополучно выведет «Маргариту» из шторма, не дав ей потонуть, Эндимион подчинился с кротостью, которая сильно подняла его в глазах Эми. В качестве компромисса он послал в помощь старушке Хайла, наказав ему делать все, что она скажет. Эми торжествовала, используя его как мальчика на побегушках. Превратив каюту в лазарет, она чувствовала себя в ней полновластной хозяйкой.
Сознание вернулось к Серенити только через два дня. К этому времени уже утих шторм. Однако она была еще очень слаба после всех испытаний, выпавших на ее долю, и Эми настояла, чтобы Серенити оставалась в постели до самых родов. Эндимион добавил свое веское слово в поддержку Эми, а Серенити была слишком напугана едва миновавшей бедой, чтобы их ослушаться. Грубоватое обращение Эндимиона радовало ее больше, чем что либо еще, так как в нем скрывались затаенные нотки участия. Он был насторожен и недоверчив, но ненависть пропала из его голоса. Немного стесняясь, она решила обсудить это с Эми, которая ее ободрила и утешила.
– Капитан Эндимион чуть не сошел с ума от беспокойства, – подтвердила она догадки Серенити. – Он из тех, кто принимает беременность своих жен близко к сердцу. Тут нет ничего удивительного. Этот старый дурак, его слуга, сказал мне, что мать капитана умерла во время родов. Знаете, миссис Серенити, я думаю, что я неверно судила об этом человеке. Он вовсе не такой ужасный, как мне казалось. Он сможет стать вам хорошим мужем. – В устах Эми такая похвала была равнозначна тому, как если бы она, будучи королевой, посвятила Эндимиона в сан пэра.
Энд продолжал ночевать вне каюты, и Серенити с неохотой признавала, что это, пожалуй, было правильным решением. Но каждый день около полудня он наносил ей визит. И хотя он вел себя скованно и напряженно, Серенити бывала рада его присутствию и тепло улыбалась всякий раз, когда он появлялся на пороге.
Однажды, почти две недели спустя, Эми тактично оставила их с Эндимионом наедине. Серенити воспользовалась этой возможностью и, поймав Эндимиона за руку, потянула его вниз, чтобы он присел на кровать рядом с ней. Он не вырвал руки, но его глаза сразу же настороженно зажглись, а в уголках рта возникли глубокие складки.
Так просто и убедительно, как она могла, Серенити рассказала ему, что она не имела никакого отношения к тому, что с ним произошло в тюрьме. Она даже не знала, что он снова попал в плен, так говорила ему Серенити, не понимая, отчего лицо Эндимиона начинает темнеть. Не успела она довести свою оправдательную речь до конца, как он порывисто вскочил на ноги и вырвал руку из ее ладошек.
– Эндимион! – крикнула Серенити, увидев, что он направляется к двери. Его недоверие кромсало ее сердце как острый нож. Колеблясь, он обернулся к ней с порога, и если бы не желваки, перекатывающиеся на скулах, его лицо было бы абсолютно бесстрастным.
– Это все не имеет значения, – отрывисто произнес он. – Это все в прошлом, и нам надо это забыть. Ты моя жена. Мы больше не будем обсуждать эту тему.
Объявив это лаконичное решение, он шагнул за дверь комнаты. Серенити неистово взывала ему вслед, полная решимости обсуждать это до тех пор, пока все не встанет на свои места, но Эндимион исчез безвозвратно. Отчаявшись, она рухнула на подушки. За холодной корректностью Эндимиона скрывалось прежнее недоверие. Возможно, пройдут целые годы, прежде чем она сумеет его переубедить. По щекам Серенити потекли слезы и вскоре залили все ее лицо. Вернувшись в каюту, Эми в ужасе всплеснула руками, а потом насилу заставила свою подопечную вытереть глаза и выпить чашечку горячего укрепляющего чая. После этого она посоветовала девушке часок другой заснуть, и Серенити, к своему собственному удивлению, так и сделала. С этого дня Эми бдительно следила за тем, чтобы в присутствии Эндимиона Серенити не оставалась в каюте одна. К неимоверному раздражению Серенити, роль сторожа, которую взяла на себя старушка, казалось, вполне успокаивала самого Эндимиона. Видя, что она попала в безвыходную ситуацию, Серенити неохотно смирилась с тем, что ей придется отложить решающий разговор на будущее. Как только родится ребенок… Эти слова звучали у нее в голове, словно хор из греческой трагедии. Она твердо поклялась, что, как только родится ребенок, она выяснит отношения с Эндимионом, как бы он ни стремился этого избежать. Она будет гнать и травить его, словно барсука, неутомимо и беспощадно, покуда, выбившись из сил перед ее напором, он не склонится к тому, чтобы признать истину. На ее щеках появились ямочки от позабавившей ее мысли. Серенити знала по опыту, что у нее были кое какие способы, чтобы заставить Эндимиона выслушать и поверить. Она не будет слишком щепетильна в их использовании… как только родится ребенок.
Серенити с удовольствием обнаружила, что, по крайней мере, Хайл был не так упрям, как его хозяин. Постепенно, невидимыми для невооруженного глаза шажками, ее отношения со стариком вернулись к той теплой доверительности, которую прервали солдаты, взявшие штурмом Лас Пальмас. Он нянчился с девушкой не менее усердно, чем Эми, выговаривая ей за плохой аппетит или же за дурное расположение духа.
Эми воспринимала эту странную дружбу неоднозначно. По ее понятиям, даже тот мужчина, который просто входил в спальню к леди, не будучи ее супругом, вел себя неприлично, а что уж говорить, если он просиживал около ее постели часами. Но если капитан не видел в этом никакого вреда, то и самой Эми было не с руки возражать. Она очень хорошо знала, что старичок и мухи не обидит, и к тому же никто лучше него не мог как следует встряхнуть Серенити, выведя ее из депрессии. Взвесив все доводы за и против, Эми решила, что она должна запастись терпением и позволить Хайлу сновать по каюте ради блага своей подопечной.
От внимания Серенити не укрылась растущая ревность Эми, но те крохи информации, которые перепадали ей от бесед с Хайлом, были столь интригующи, что она бы не дала Эми лишить себя его общества. Так, например, она узнала от старика, что они держали курс на Южный штат благодаря внезапной капитанской причуде. Пока мастер Эндимион сидел в тюрьме, ими было получено известие, что отец Эндимиона умер, оставив трон и все свое имущество сыну. Когда Хайл сообщил об этом Эндимиону, лицо капитана на несколько минут превратилось в застывшую маску, а затем он коротко приказал приготовить «Маргариту» к переходу через океан. «Настало время, – процитировал Хайл своего хозяина, – вернуться домой».
Гарри заходил ее повидать только один раз, и то с видимой неохотой. Серенити предположила, что он боится ревности Эндимиона. Она с огорчением думала, что молодому человеку не было нужды беспокоиться. Далекий от любых проявлений ревности, Энд с холодным безразличием воспринял весть о визите Гарри.
Хайл разыскал в трюме штуку хорошего шерстяного сукна, и Эми наконец то смогла прилично одеться. Серенити на правах прикованной к постели больной снова довольствовалась ночными сорочками Эндимиона. Если вид ее тела, тонущего в складках белого полотна, и вызывал у Эндимиона какие то теплые воспоминания, он не выдавал их ничем, кроме едва уловимого блеска за опущенными ресницами. Серенити казалось, что единственный интерес, который он теперь в ней находил, был сосредоточен на судьбе их будущего ребенка.
Спустя три недели после отплытия с борта «Маргариты» стал виден берег южного штата. С этого дня корабль Эндимиона взял курс вдоль побережья, и они уже не отдалялись от суши более чем на милю. Серенити рвалась хоть одним глазком посмотреть на показавшуюся землю, но ей не разрешили покинуть постель. И хотя сам Эндимион вызвался сопровождать ее на палубу, Эми категорически запретила эту затею и после энергичного препирательства со своей подопечной окончательно настояла на своем.
«Маргарита» углублялась все дальше на юг, и погода становилась теплее. В соответствии с расчетами, произведенными Серенити и Эми, ребенок должен был появиться на свет третьего марта. Эндимион сказал им, что они встанут на якорь в середине февраля. Его навигационные вычисления, как всегда, были безупречны.
Когда «Маргарита» бросила якорь в гавани, Серенити все таки настояла на том, чтобы ей разрешили подняться на палубу. Она заявила, что хочет увидеть свой новый дом и увидит его, даже если ей придется выбираться из постели ползком. На этот раз мнение Эндимиона победило возражения Эми, и он, плотно укутав девушку в одеяло, подхватил ее на руки. Серенити крепко обняла его шею, втайне наслаждаясь ощущением близости мускулистого мужского тела. Совсем скоро, размышляла Серенити, она опять сможет применить свои женские чары, для того чтобы убедить его в своей невиновности. А пока ей придется мириться с тем, что он держит ее на руках с холодноватым безразличием. На ее губах появилась едва заметная улыбка.
Эндимион вынес ее на свежий воздух и тут увидел на лице Серенити знакомое ему выражение, которое обычно бывает у полакомившихся сметаной кошек. Он настороженно прищурился. Серенити, слишком увлеченная обдумыванием своих планов на будущее, ответила на его подозрительный взгляд рассеянной улыбкой. Он запнулся и озадаченно заморгал, словно человек, слишком долго глядевший на яркое солнце.
В свою очередь, Серенити рассматривала его с искренним интересом. За те несколько недель, что он провел в море, Эндимион набрал потерянный вес и теперь выглядел таким же крепким и мощным, как раньше. На сжимавших ее руках перекатывались литые мускулы, приводившие девушку в трепет. Лицо Эндимиона вновь приобрело здоровый бронзовый оттенок, а борода, скрывавшая его худощавую твердую челюсть, была сбрита. Серенити почувствовала, как у нее по спине ползут сладкие мурашки. Она хотела коснуться губами его шершавой щеки… Должно быть, все ее чувства отразились на ее лице, потому что, глядя на нее, Эндимион внезапно задышал учащенно. Она поняла, что он тоже хочет ее. Огонь, тлеющий в глазах Эндимиона, говорил не о гневе или ненависти, но о снедавшем его желании.
– Простите, капитан, не случилось ли что? – Взволнованный голос Эми вывел их из сладостного оцепенения. Серенити видела, как легкий румянец залил скулы Эндимиона. Ее собственное лицо смущенно пылало. Эндимион сделал вид, что остановился только затем, чтобы поудобнее перехватить Серенити, и через плечо с суховатым юмором произнес, обращаясь к Эми:
– Твоя хозяйка потяжелела с тех пор, как я носил ее на руках в последний раз. Но я все же постараюсь ее не уронить. После всех передряг, в которые мы с ней попадали, было бы жаль потерять ее именно сейчас.
Он многозначительно покосился за борт корабля, где пенились волны. Серенити шутливо поерзала в его объятиях, зная, что ничего, даже ураган, не заставит Эндимиона выпустить ее из своих рук. Девушку распирало от счастья, когда он вместе с ней взбирался на ют. Он снова напоминал ей того Эндимиона, которого она знала в Лас Пальмасе. Доверчивым котенком свернувшись у него на груди, она с интересом смотрела на город, который должен был стать ее домом.
Ларос был оживленным южным портом, чье процветание зависело от близости океана. В его гавани бросали якоря корабли со всего света, привозившие сюда пряности, ром, сукно в обмен на хлопок, которым славились эти края.
Серенити глубоко вдыхала свежий воздух, наслаждаясь лучами солнца, ощутимо припекающими даже в середине февраля. В этом городе Эндимион родился и провел здесь свое детство. Какими бы горькими ни были его воспоминания, Ларос оставался его родиной. Серенити была уверена, что она тоже сумеет сделать этот город своим вторым домом.
Она запротестовала, когда Эндимион понес ее обратно в каюту. Ей казалось, что она могла бы следить за обычной портовой сумятицей и неразберихой весь день. Но Эндимион настоял на своем. Он сказал, что Ларос будет стоять на берегу еще очень долго и никуда не исчезнет, если она некоторое время отдохнет в каюте.
Пока Серенити дремала, Эндимион взял шлюпку и отправился на берег. Когда она проснулась, его все еще не было. К удивлению Серенити, Эми отправилась вместе с ним, оставив ее на попечение хайла. Они вернулись на корабль, только когда стемнело.
Сначала в каюту ввалилась Эми, вся нагруженная свертками и пакетами. Следом за ней вошел Эндимион, навьюченный подобным же образом. Серенити привстала на койке, расширив от изумления глаза.
– Не могу же я взять жену в город закутанной в одеяло, – просто объяснил Эндимион, сваливая груду коробок на постели. Потеряв дар речи, Серенити переводила взгляд с пакетов на своего мужа и обратно. Эндимион продолжал: – Ребенок тоже не может ходить голым. Здесь все, что может понадобиться вам обоим.
Он кивком указал на пакеты. Девичьи пальцы проворно зашуршали оберткой, а Эми, умиленно улыбаясь, не могла налюбоваться радостью Серенити. В одном из пакетов лежали три платья, размер которых мог бы удовлетворить любую леди на последнем месяце беременности, – желтого, бледно зеленого и персикового цвета. В другой коробке Серенити нашла нижние юбки и белье, украшенные так, чтобы роженица была нарядной и чувствовала себя удобно. Серенити взяла в руки пару панталонов с эластичным поясом, способным растягиваться по всей окружности ее живота, и ошарашенно посмотрела на Эндимиона.
– Неужели ты сам все это выбрал? – спросила она, готовая расхохотаться при мысли об этом.
Эндимион усмехнулся.
– Должен признаться, что нет, – сказал он. – Так же, как и бессчетное количество пеленок и распашонок для новорожденного, без которых – уверили меня – ни один приличный младенец не может нормально расти. Покупки делала Эми. Ты должна благодарить ее.
– Это капитан Эндимион мне сказал, чтобы я покупала все, что считаю необходимым, – сказала Эми, благородно уступая Эндимиону пальму первенства. – Он оплатил все счета. Не многие джентльмены поступили бы так.
– Ну, ну, не надо делать из меня Санта Клауса, – пробормотал Эндимион.
Серенити одарила лучезарной улыбкой сначала его, а потом нянюшку. Она схватила Эми за руку и, притянув старушку к себе, запечатлела на ее щеке пылкий поцелуй. Затем она повернулась и распростерла обе руки к Эндимиону. Покраснев, он некоторое время колебался, но пристальный взгляд Эми вынудил его все таки склониться над койкой в довольно напряженной позе. Серенити обвила его шею руками и прильнула к губам в нежном поцелуе. По телу Эндимиона пробежала дрожь, его губы раздвинулись, а руки конвульсивно напряглись, как будто он собирался изо всех сил смять ее в своих объятиях. Эми несколько раз встревоженно прочистила горло, и этот звук отрезвил Эндимиона. Он выпрямился, прерывисто дыша.
– Если вы, леди, меня извините, я, пожалуй… – скомканно пробормотал он, поворачиваясь на каблуках. Серенити смотрела ему вслед, любуясь мягкой тигриной грацией его движений. Эми пришлось окликнуть ее дважды, прежде чем она сумела оторваться от самозабвенного созерцания захлопнувшейся за ним двери. Старушке было ясно как день: девушка по уши влюблена в капитана. Насчет самого Эндимиона Эми была не так уверена, но, в конце концов, мужчины всегда умели скрывать свои чувства лучше женщин. В общем, Эми имела все причины быть довольной, пока, улыбаясь, она помогала Серенити распаковывать приданое младенца.
К тому времени, когда Серенити переоделась в желтое платье, причесав волосы на скромный манер, подобающий юной матроне, и с помощью Эми аккуратно разложила детские вещи по сундукам, стрелки часов уже приближались к полудню. Энд битый час нетерпеливо расхаживал по палубе, время от времени просовывая в дверь голову, чтобы возмущенно поинтересоваться, что на свете может так задержать сборы. Серенити только улыбалась, но Эми восприняла подобные понукания как личное оскорбление. Она, шикая, гнала его прочь, приговаривая при этом, что туалет леди является нешуточным делом и настоящий джентльмен должен об этом знать и строить свои планы соответствующим образом. Энд хмурил брови, однако благоразумно воздерживался от дальнейших пререканий со старушкой. Бывалый солдат, он понюхал достаточно пороху, чтобы уметь вовремя признать поражение. Он с неохотой ретировался, оставляя Эми торжествовать на поле битвы.
Наконец Серенити была готова. Эндимион должен был отнести ее в шлюпку, а двое матросов получили распоряжение доставить туда багаж. С отвисшими челюстями они таращились на громоздящуюся посреди каюты гору из сундуков и коробок, пока зычный голос капитана не заставил их молодцевато вытянуться и героически взвалить на себя поклажу, которую им предстояло тащить до самого имения.
Когда Серенити увидела, как именно ее собираются переправлять с палубы «Маргариты» в утлую лодочку, плясавшую на волнах далеко внизу, она заартачилась. Она ни за что на свете не желала залезть в специальную люльку, сконструированную Эндом, которую должны были опускать на канатах вдоль борта. Ей казалось, что если она упадет с такой высоты, то будет лететь не останавливаясь до самого Китая. Она заявила, что предпочтет веревочный трап – пусть шаткий и прогибающийся – этой корзине для пикника. Эми энергично ее поддержала. При одном взгляде на это хитроумное приспособление старушку бросало в жар.
Энд упрашивал, увещевал, приказывал. Серенити наотрез отказывалась подчиняться. Наконец, потеряв всякое терпение, он сгреб ее в охапку и засунул в люльку, словно котенка, соблюдая, однако, все предосторожности, которые полагались при обращении с беременной женщиной. Видя, что деваться некуда, Серенити позволила ему себя привязать, а затем закрыла глаза и не открывала их, покуда корзинка, покачиваясь, ползла вдоль борта. Наконец ворот лебедки со скрипом сделал последний оборот, и Серенити, успевшая побелеть от страха, оказалась в шлюпке. Она всегда испытывала необъяснимую боязнь высоты.
После этого все пошло как по маслу. Тем же способом, правда куда менее церемонно, в шлюпку спустили Эми, и она плюхнулась на деревянную скамью, предварительно вымочив подол юбки. Вслед за ней в лодку по веревочной лестнице ловко забрался Эндимион. Путь к берегу не занял у них много времени.
Во время своего вчерашнего пребывания в Ларосе Эндимион нанял открытую коляску и велел кучеру дожидаться их около пристани. Он предполагал взять Серенити вместе с собой в имение, между тем как Эми должна была с багажом следовать за ними в другой карете. Старушка была сильно задета тем, что ее оставляли одну. Однако она с видом оскорбленного достоинства согласилась дождаться, пока на берег доставят их поклажу. Серенити поспешила ее умаслить, намекнув, что никто лучше нее не позаботится о ее целости и сохранности. Эндимион, мысленно благословляя своего отца за то, что он в свое время не догадался оделить его няней, быстро прыгнул в коляску рядом с Серенити и дал кучеру знак трогаться.
Серенити откинулась на обитое кожей сиденье, упиваясь разноголосым гамом вокруг. Коляска дребезжала по мощеным улицам, и мимо них проплывали ряды лавок, магазинчиков и лабазов, на которых красовались деревянные вывески, рекламировавшие все достижения человеческого гения – от дамских шляпок до зубочисток. Серенити предвкушала, как она после рождения ребенка проведет много неторопливых часов, сводя знакомства с местными портнихами и белошвейками. Когда они выехали за город, Эндимион внезапно схватил ее за руку.
– Вчера я купил тебе еще кое что, – сказал он и, не выпуская ее руки, извлек из кармана маленькую коробочку. Затем он стащил с ее пальца обручальное кольцо и, задумчиво подержав его в стиснутом кулаке, небрежно швырнул под колеса. Серенити, обомлев, наблюдала за тем, как золотой кружочек, подпрыгивая, катится по дороге. Она негодующе повернулась к Эндимиону. Он вручил ей коробочку.
– Открой, – отрывисто приказал он. Видя, что она колеблется, он сам откинул крышку коробочки ногтем большого пальца. Завороженно мигая, Серенити рассматривала драгоценности, мерцающие внутри на фоне черного бархата. В коробочке было два кольца: с солитером с двумя крохотными сапфирами по бокам и простое обручальное кольцо из золота. Она перевела вопросительный взгляд на лицо эндимиона.
– Моя жена будет носить мои кольца, – объяснил он, нетерпеливо нахмурившись. – Ну, надевай же.
Серенити застыла, не двигаясь, и тогда он сам поднял ее левую руку и натянул оба кольца на ее палец.
– Эндимион, я… – Проникнутая торжественностью момента, который явился своего рода повторной свадебной церемонией без того фарсового оттенка, что мешал им на «Леди Честер», Серенити попыталась вновь заговорить о своей невиновности. – Я и вправду не знала, что ты был в тюрьме. Пожалуйста, поверь мне.
Глаза Эндимиона холодно сузились.
– Я тебе уже говорил, что эта тема исчерпана. Тебе не нужно понапрасну тратить время на эти смешные отговорки. Мы – муж и жена, я принял это, не знаю, к лучшему или к худшему, и тебе нечего бояться, что я начну мстить за прошлое. Тебе ничто не грозит.
Интонация, с которой Энд одарил ее этими унизительными гарантиями, задела девушку за живое. Она втянула в себя воздух, пытаясь удержать слезы, навернувшиеся на глазах.
– Смотри же, я пообещал тебе спокойную жизнь, – пробормотал Эндимион, разглядывая проплывающий мимо ландшафт. – Не вздумай опять выкинуть одну из своих штучек.
– Вот еще, – сердито огрызнулась Серенити. Она надменно вскинула подбородок. – Быть замужем – занятие прескучное. А я скучать не намерена!
– Сучка! – вполголоса выругался Энд.
Серенити расплылась в довольной улыбке. Если Энд думал, что она будет играть при нем роль бессловесного половичка для вытирания ног, то пусть он поразмыслит над этим получше. Она не собиралась ни в чем ему уступать.
Остаток пути они проделывали в полной тишине, которую нарушало только мерное чавканье грязи под лошадиными копытами. Наконец Эндимион стряхнул с себя угрюмый вид и указал вознице на какой то узкий проселок.
– Приехали, – лаконично сказал он, обращаясь к Серенити. Серенити привстала, ей не терпелось увидеть свой новый дом, и она была готова предать забвению их недавнюю размолвку. Проселочная дорога извивалась между двумя рядами высоких дубов, а с обеих сторон покато спускались зеленеющие поля. Издалека Серенити едва могла различить смутные очертания двухэтажного кирпичного дома. Когда они подъехали ближе, у девушки захватило дыхание. Это была чудесная большая усадьба с величественными белыми колоннами у парадного входа. Дом по всей длине опоясывала застекленная веранда, к которой вели низенькие ступеньки. Около крыльца стояли магнолии, осыпанные белыми цветами.
Коляска остановилась на гравийной дорожке перед самым домом. Эндимион собрался было спрыгнуть вниз, но его нога застыла в воздухе в полутора ярдах от земли. Причиной этой заминки была вышедшая на крыльцо женщина, которая рассматривала его с большим интересом. Энд ответил на ее взгляд и, посуровев, вылез из повозки с нарочитой неспешностью.
– Доброе утро, Изабель, – бесстрастно произнес Энд. Серенитим перевела взгляд с широкой спины мужа на женщину на крыльце, которая, как она успела заметить, была одета по последней моде. Эта женщина была красива. У нее были жгучие черные кудри и огромные влажные глаза, однако крохотные морщинки, испещрявшие ее лицо, и увядшие губы говорили о том, что она была далеко не молода и, пожалуй, на несколько лет старше Эндимиона. В голове Серенити забрезжило легкое подозрение относительно того, кем могла быть эта женщина.
– Эндимион, – кивнула она в ответ на сухое приветствие, обводя нагловатыми глазами его высокую, широкоплечую фигуру. Закончив осмотр, она с видом знатока прищелкнула языком, – ты очень изменился, мой дорогой.
– Ты тоже, Изабель, – скупо проронил Энд. Наконец, вспомнив о Серенити, он повернулся, чтобы помочь ей выбраться из коляски. Он очень осторожно подхватил девушку на руки и по дороге наткнулся на ее убийственно сердитый взгляд. Забавляясь тлеющей в ее глазах ревностью, Энд слегка улыбнулся.
– А кто это с тобой? – Изабель, прищурившись, изучала ее округлый живот.
Серенити надменно поджала губы. Она была до крайности раздражена тем, как по хозяйски эта красотка вела себя с ее мужем.
– Это моя жена, – холодно сказал Эндимион, и, по прежнему держа Серенити на руках, он начал подниматься по ступенькам, ведущим в дом. На предпоследней ступеньке он остановился. – Серенити, это Изабель. Моя мачеха.
Подозрения Серенити подтвердились. Значит, Изабель была той самой женщиной, которую подростком обожал Эндимион, женщиной, которая так жестоко развенчала его иллюзии, когда изменила его отцу.
Почти против воли она пробормотала какие то вежливые слова, на что Изабель, впрочем, не потрудилась ответить.
– Потянуло на молоденьках, Энд? – подковырнула его Изабель. – Или тебя повела под венец суровая необходимость?
Плотно сомкнув губы, Эндимион промаршировал мимо своей ехидной мачехи. Серенити почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Нравилось ей это или нет, но последняя реплика Изабель легла слишком близко к цели. Однако Серенити скорее дала бы сварить себя в кипящем масле, чем показала бы мачехе Эндимиона свое смятение. Она изобразила вежливую улыбку, которая застыла на ее губах как приклеенная. Энд открыл дверь и вошел в дом. Изабель последовала за ним.
– Когда мужчина видит перед собой такую сногсшибательную красавицу, как Серенити, он обычно делает все, чтобы немедленно сделать ее своей собственностью. Ты об этом уже забыла, Изабель? Видимо, прошло много времени.
Ответ Эндимиона не оставил Изабель равнодушной, о чем свидетельствовал внезапно изменившийся цвет ее лица. Она раскрыла рот, чтобы возразить, но Хайл, торопливо вышедший из глубины дома, помешал ей дать достойный отпор пасынку.
– Хайл, – кисло сказал Эндимион, – мне кажется, ты кое что упустил. Я вижу, мои… м м, распоряжения не выполнены.
– Простите, кэп, но она настояла на том, чтобы остаться. Сказала, что, мол, хочет встретить невестку. – Хайл виновато встретил взгляд Серенити.
– А, ну разумеется, я хотела встретить твою жену, Эндимион, – с напускной веселостью проворковала Изабель. – В конце концов, я буду, ха ха, ее приемной свекровью. Я представлю ее моим друзьям. Когда сегодня утром сюда примчался взмыленный Хайл и сообщил, что ты собираешься вить в этом доме семейное гнездышко, я поняла, что должна это увидеть собственными глазами. Мне было очень трудно представить тебя образцовым семьянином.
– Ладно, теперь ты узнала, что я действительно обзавелся семьей, так что оставь нас. Моей жене нездоровится, и ей нужно отдохнуть. Хайл, ты приготовил комнату?
– Бывшую хозяйскую, кэп.
Эндимион направился к лестнице, но Изабель схватила его за руку. Серенити испытала внезапный сладострастный порыв вонзить ногти в ее лицо, искусно покрытое слоем грима.
– Я купила в городе домик, Эндимион. Ты должен непременно меня навестить, после того как устроишь свою жену. Мы обсудим… старые времена.
– Может, навещу, Изабель. Ты, конечно, забрала всех домашних рабов, да?
– Они были моими, – пожала плечами Изабель, поглаживая тонкими пальцами с пурпурными ногтями его рукав. Серенити стиснула зубы, видя такое бесстыдство. – Твой отец завещал их мне. Тебе повезло, что ты получил усадьбу. В конце концов, ты не появлялся дома больше пятнадцати лет.
– Семнадцать, – холодно уточнил Энд, отворачиваясь. Он начал подниматься по лестнице, и Серенити покрепче обвила руками его шею. Хайл шел следом за ними.
– Около дома стоит коляска, – бросил через плечо Эндимион. – Я рад предоставить ее в твое распоряжение, чтобы ты могла добраться до города.
– О, Энд, мой милый мальчик, ты так добр ко мне, – промурлыкала она в ответ. – Не забудь же навестить меня. Я знаю, как… одиноко… бывает мужчине, когда его жена находится в интересном положении.
Оскорбленная до глубины души, Серенити, раздув ноздри, с шумом втянула в себя воздух. Когда Изабель ушла, Эндимион скосил глаза на разъяренную жену.
– Ты к ней не пойдешь, – пробормотала Серенити приглушенной скороговоркой. Она не хотела, чтобы ее слышал Хайл, но в то же время она не могла не выразить своего негодования.
– Ты мне приказываешь, жена? – Глаза Эндимиона внезапно подернулись непроницаемой пленкой.
Опьяненная ревностью, Серенити кивнула.
– Не надо. – В тихом голосе Эндимиона сквозила жестокость. – Я тебя простил, но моя доброта не безгранична. Ты не имеешь права совать нос в мои дела.
Серенити уставилась на него, чувствуя, как боль, вызванная его жестокими словами, пронзает ее насквозь.
– Я и не думала совать нос в твои дела, муж, – произнеся последнее слово, Серенити передразнила Эндимиона. – Но тогда и ты не должен совать нос в мои. Не забывай, что и гуся и гусыню едят с одним соусом.
В этот момент Хайл обежал вокруг Эндимиона и открыл перед ним дверь в комнату, не дав, таким образом, разгореться ссоре. Энд вошел внутрь и осторожно положил Серенити на большую двуспальную кровать.
– Надеюсь, тебе здесь будет удобно, – с приторной любезностью произнес он, предназначая свои слова больше для насторожившего уши Хайла, чем для Серенити.
– Конечно, милый, – ответила она не менее любезно, решившись не уступать в этом странном соревновании, которое привело бы их неизвестно к чему, если бы в разговор опять не вмешался Хайл.
– Кэп, Эми с вещами уже здесь, – сказал он, выглядывая в окно. – Я, пожалуй, пойду помогу ей.
– Не надо, я сам. Мне все равно надо возвращаться обратно в город. Заодно я занесу сундуки. Оставайся с миссис Серенити, пока сюда не поднимется Эми, а потом сходи посмотри, что еще осталось от конюшен.
– Мы останемся здесь надолго, кэп? – спросил Хайл.
– Надолго, – коротко сказал Эндимион и вышел из комнаты, не оглянувшись на Серенити. Она так сильно закусила губу, пытаясь удержать себя от того, чтобы не закричать ему вслед, что потекла кровь. Он сказал, что должен вернуться в город – конечно, чтобы встретиться с этой женщиной! Она не простит ему этого! Но, с другой стороны, рассудительно прошептал ее внутренний голос, она никогда не сможет узнать это наверняка. В этом городе у нее нет ни подруг, ни просто знакомых, с которыми она могла бы посплетничать.
В течение последующих десяти дней подозрения снедали Серенити словно раковая опухоль. Энд редко бывал дома, а когда он там появлялся, то казался рассеянным и усталым. Серенити не могла быть вполне уверенной, что он встречался в городе с Изабель или любой другой женщиной, но это было более чем вероятно. Хотя она и была его женой, он не был связан с ней обычными чувствами любви или даже вины.
Единственным признаком, не дававшим Серенити окончательно убедиться в его неверности, был неиссякающий приток негров в имение. Возможно, он был действительно занят, проводя время в поисках семян, удобрений и рабочей силы, которые были нужны, чтобы его поля, оставленные отцом в наследство, вновь стали процветающей хлопковой плантацией. Она узнала от Хайла, что именно такими были планы его хозяина. Капитан, к удивлению старика, решил заняться выращиванием хлопка, а когда мастер Эндимион за что то брался, он был готов расшибиться в лепешку, но выполнить задуманное. Хайл говорил, что он не удивится, если следующим летом они соберут невиданный урожай.
Хлопок был совершенно не интересен Серенити. Она была раздражительной, усталой и, честно говоря, скучала по Эндимиону. Она с нетерпением ждала рождения ребенка, так же, как узник ждет своего освобождения из темницы. Как только ее тело вновь обретет привычные формы, она не постесняется использовать его, чтобы получать то, чего ей так не хватало: любви мужа.
На время беременности Серенити управление домом было полностью возложено на Эми, и старушка изо дня в день становилась все более суетливой. Никогда не имевшая дела с рабами, она относилась к ним с глубоким предубеждением и не позволяла никому из них находиться рядом с миссис Серенити. Она была уверена, что негры – это сплошь бунтовщики и заговорщики, которые, не задумываясь, перережут девушке горло, если им представится такая возможность. Постоянная суматоха, связанная с ее персоной, ничуть не способствовала безмятежному настроению Серенити. Она предчувствовала, что, когда она опять будет на ногах, ей придется заново переналаживать весь домашний уклад.
До первого марта погода оставалась теплой и солнечной. Затем прошел легкий дождик, немного скрасивший однообразное течение будней. Дробный шум его капель погрузил Серенити в дремоту. Весь день она чувствовала странное сомнамбулическое оцепенение, а бремя, которое она носила, казалось еще тяжелее, чем обычно.
Утром к ней заглянул Эндимион и с холодной вежливостью поинтересовался ее здоровьем. Он был одет для поездки в город, и Серенити глядела на его щеголеватое облачение с тлеющей обидой. Он обрек ее на неимоверные муки, а сам не страдал ничуточки! Серенити надулась и отказалась с ним разговаривать. Эндимион, отвесив ей шутовской поклон, поторопился к коляске, которая ждала его у ворот усадьбы.
За обедом Серенити свирепо кромсала цыпленка ножом и вилкой, воображая, что перед ней на тарелке лежит сам капитан Эндимион. С мрачным удовлетворением отправив в рот кусочек куриного мяса, она вдруг вздрогнула. Поток воды, хлынувший по ее ногам, намочил простыни и матрас. Она в изумлении уставилась на нижнюю часть своего туловища. Она была мокрой! Затем Серенити сообразила, в чем дело. Время пришло. У нее начались роды!
Она огляделась в поисках колокольчика, которому полагалось лежать на столике подле кровати. Однако колокольчика не было. В вечных распрях между Эми и сбитой с толку домашней прислугой нужных вещей никогда не оказывалось на месте. Однако Серенити требовалась помощь. Она попыталась закричать, но ее голос отразился от стен комнаты слабым эхом, и Серенити поняла, что ее никто не услышит. Стиснув зубы, она поставила ноги на пол и оторвалась от постели.
После многих недель, проведенных в постели, ее ноги были ватными, но она ухитрилась, цепляясь руками за мебель, доковылять до двери. Первый приступ боли пронзил ее, едва она шагнула в коридор. Серенити согнулась пополам, судорожно глотая воздух, но боль быстро исчезла. Серенити приободрилась. Может быть, роды и не станут тем страшным испытанием, которого она так боялась.
Ее спальня находилась через три двери от лестницы. Серенити добралась до площадки и, держась за перила, посмотрела вниз. Она не осмеливалась спуститься. Стоит ей упасть, и она может погибнуть сама и погубить своего ребенка.
– Эми! – позвала она неузнаваемо слабым голосом. – Эми! Дверь одной из комнат, выходящих в коридор, отворилась, и Серенити увидела ленивые блики свечей, которые отражались на отполированном секретере.
«Кабинет», – как сквозь сон подумала Серенити и открыла рот, чтобы закричать снова, но в этот момент из комнаты вышел Эндимион в сопровождении какого то человека.
– Большое спасибо, Бейли, что заехали, – сказал Эндимион, пожимая его руку.
– Был рад вас видеть, капитан Эндимион, – ответил человек.
Серенити прижалась к стене, не желая привлекать внимание к своему затруднительному положению в присутствии незнакомого человека, но очередной болезненный приступ выдавил из нее негромкий стон.
Эндимион небрежно повернул голову в сторону лестницы и ошеломленно застыл, увидев скорчившуюся у перил Серенити.
– Боже! – выдохнул он, кидаясь к ней. Она почувствовала, как его сильные руки обвивают ее с почти женской нежностью. Серенити откинула голову назад, пытаясь ему улыбнуться.
– Это… это ребенок, – прошептала она в промежутке между жестокими спазмами.
Эндимион кивнул; его лицо, несмотря на загар, было бледным.
– Сейчас я тебя подниму, – очень серьезно сказал он. – Тебе даже не придется держать меня за шею. Просто расслабься. Все будет в порядке.
Он взял ее на руки и быстро отнес назад в спальню. С беспредельной нежностью он уложил ее на постель и шагнул к распахнутой двери.
– Эми!!! – заревел он так, что дом сотрясся до самых стропил.


URL
Комментарии
2012-06-04 в 00:10 

очень понравилось. Хочется чтоб Серенити родила здорового малыша и сама пребывала в нормальном состоянии.интересно дальше посмотреть как будет вести тебя Энд и после родов также:-)жду продолжения.уверена,вы меня не разочаруете:-)

URL
2012-06-04 в 09:26 

очень понравилось. Хочется чтоб Серенити родила здорового малыша и сама пребывала в нормальном состоянии.интересно дальше посмотреть как будет вести тебя Энд и после родов
Просто мысли мои читаете=)))))
Автор, молодца!!!!! С нетерпением буду ждать продолжения!!!!!

URL
2012-06-04 в 21:09 

уважаемый автор,когда уже будет продолжение?меня просто разрывает от любопытства,желания узнать что будет дальше!!!потрясающая работа.как раз в том стиле,в каком я люблю.прям зачитываюсь.всё ясно,но остается немного места разыграться фантазии:-)ещё раз огромное спасибо за работу

URL
2012-06-09 в 17:57 

эх...не дождусь я видимо продолжения((а очень хочется...

URL
   

Фанфики по SM

главная