17:32 

Под парусом любви...

*Vetochka*
13 глава

Заточенная в роскошном доме своих дальних родственниках, Серенити поначалу не находила себе места, потом заскучала и наконец впала в безутешное уныние. Хотя она уже могла претендовать на роль зрелой женщины и даже вдовы, тетя Элизабет запретила ей покидать дом без сопровождения, сочтя это неподобающим. Поздний срок ее беременности не давал Серенити возможности посещать балы, ужины и музыкальные вечера, которыми изобиловал светский сезон в тамошнем месте. Единственным времяпрепровождением для Серенити служили чинные променады по окрестностям, или поездки в тетином экипаже по парку в компании Эми, или вылазки в близлежащие магазины.
Удовольствие, которое Серенити получала от этих развлечений, скоро поблекло. Надвигающаяся зима с ее стужей сделала пребывание в парке неуютным для каждого, а растущий живот не давал ей увлечься модной одеждой. В течение нескольких недель Серенити занимала себя тем, что подбирала приданое для новорожденного, но когда все – до последнего чепчика – было куплено, она не могла найти, чем ей еще заняться. Она бесцельно слонялась по дому, уныло улыбалась в ответ на попытки королевы Серены и Эми ее развеселить. Однако решительно отказывалась признать, что ее невиданно скверное настроение имеет что либо общее с изменой и бегством Эндимиона. В душе она поклялась, что он был закрытой страницей ее жизни.
Дальняя родственницы, по третьей линии сестра матери, тетя Элизабет, говорила, что меланхолия Кэти казалась пустым капризом. По ее непоколебимому мнению, девушка должна была благодарить Бога за то, что отделалась так легко. Если бы не ее, великодушное согласие укрыть племянницу в тени своей безупречной репутации, Серенити оказалась бы изгоем – вопреки всем усилиям королевы Серены замять это неблаговидное дело. Хотя герцогиня и отказывалась обсуждать детали поведения принцессы Серенити на борту пиратского корабля, супруги Дибли были не так щепетильны и охотно делились известными им фактами, которые, впрочем, были щедро сдобрены их фантазией. Одной этой скандальной истории было достаточно, чтобы вдребезги сокрушить репутацию самой добродетельной леди.
Тогда в бой вмешалась тетя Элизабет и с ходу опровергла все слухи как совершенную ложь. Ее племянница, говорила она, грозно обводя взглядом своих слушателей, тайно обвенчалась с одним подопечным короля восточного штата. К сожалению, молодой человек заболел лихорадкой и умер через считанные дни после брачной церемонии. И тогда, основываясь на теории, что ничто не рассеет печали вдовы лучше, чем полная перемена обстановки, королева Серена отправила горюющую дочь в поместье, чтобы она провела лето со своей тетей. Когда «Серебряную стрелу» захватили пираты, Серенити была уже в положении. Узнав об этом, капитан пиратов по рыцарски предложил будущей матери воспользоваться своей каютой и впоследствии обращался с ней с надлежащим уважением. Королева Серена разыскал свою дочь в Кадисе после того, как герцогиня и те, недостойные даже упоминания, лгуны были выкуплены. Вот что действительно произошло, по словам тети Элизабет. В свете могли сколько угодно хихикать над этим рассказом, но только за спиной самой леди, которой никто не осмеливался возражать открыто.
Сама Серенити испытывала полное безразличие к слухам, хотя и была благодарна своей тете за ее старания. Она не предвкушала, как будет блистать в высшем свете после рождения ребенка, и вообще не собиралась туда входить. Она сказала матери, что ее гораздо больше устроило бы удалиться с новорожденным ребенком в загородное имение. Королева была потрясена. Она с ужасом предвидела, как весь ее сложный план пойдет прахом из за непредсказуемости ее дочери. Заручившись помощью Эми, она не уставал перечислять своей дочери все те блага, которые выпадут на ее долю, если она займет должное место в обществе, и даже намекнула на возможность второго замужества. Когда Серенити логично заметила, что о втором замужестве не может быть и речи, так как она в действительности не была вдовой, королева смущенно заявила, чтобы она об этом не беспокоилась. Придет время, и все будет улажено.
Первое декабря Серенити встретила на шестом месяце беременности. Она чувствовала себя большой и неуклюжей, как готовая отелиться корова, и недовольство своей внешностью, а также общее недомогание делало ее раздражительной и сварливой со всеми, кто попадался ей на глаза. Напряжение в доме выросло до такой степени, что Серенити предпочитала проводить большую часть времени в своей спальне. Это была просторная, изящно обставленная комната с креслами, обитыми атласом, зеркальным туалетным столиком и пышным персидским ковром. Однако недостаток свежего воздуха и моциона сделал девушку бледной и вялой. Ее дни протекали на оттоманке перед камином, где она, отложив в сторону книжку или вязание, невольно погружалась в тоскливые полугрезы, неизменной темой которых был Эндимион. В конце концов Серенити сумела себя убедить, что если она когда нибудь и любила его, то теперь ее любовь умерла. И все же она не могла думать об этом без слез.
Всерьез озабоченная ее меланхолией, Эми без конца совещалась по этому поводу с королевой Сереной. Она тоже встревожилась. Несмотря на раздувшийся живот, ее дочь сильно потеряла в весе и была неправдоподобно тихой. Королева Серена начала задумываться, что, возможно, она совершила ошибку. Она знала, что лекарство от ее недуга все еще находится у нее в руках, но любое изменение первоначального замысла королевы должно было произойти незамедлительно, иначе после третьего января что либо изменить будет уже невозможно: Серенити и в самом деле станет вдовой.
Тюрьма северного штата, как обнаружила королева Серена во время своего первого из многочисленных визитов туда, была ужасным местом. Для заключенного без влиятельных друзей и без денег и к тому же приговоренного к смерти, это место было кромешным адом. Стражники могли запросто вытащить какого нибудь пленника в тюремный двор, привязать его к специальному столбу и отхлестать плетями до полусмерти. Небрежно брошенная гинея помогала сделать такое истязание ежедневным. Стандартный тюремный рацион состоял из куска черствого хлеба и кружки мутной воды два раза в день.
Королева Серена была довольна тем, как здесь содержался Эндимион за то, что так надругался над ее дочерью. Она с наслаждением следила за тем, как мужчина, некогда могучего телосложения, на его глазах превращается в обтянутый кожей скелет. Брезгливо воротя нос от тошнотворного запаха, который исходил от немытого тела Эндимиона, королева с мрачной радостью представляла, как содрогнулась бы от отвращения Серенити, увидь она сейчас своего пирата, в облике которого не осталось ничего от прежнего сокрушителя женских сердец. И все таки она волновалась, не зная, как поведет себя Серенити, если благодаря какому нибудь нежелательному стечению обстоятельств она узнает, что ее муж был повешен, а не бежал, как она предполагала. Вдруг она примет это чересчур близко к сердцу?
Однако никакой гнев не мог сравниться с тем диким чувством, которое сам Эндимион испытывал к королеве. Сумасшедший блеск загорался в его воспаленных синих глазах, когда они останавливались на ненавистном мучителе, а его спекшиеся губы кривились в зверином оскале. Хотя узник был закован в цепи по рукам и ногам и находился под постоянной охраной вооруженных тюремщиков, королева старалась держаться от него подальше. Но однажды, когда королева обдуманно упомянула о своих надеждах на блестящее будущее дочери, пират издал не поддающийся описанию вопль и в тигрином прыжке едва не вцепился ей в горло. Королева Серена чудом успел отскочить, а стражники тем временем обработали Эндимиона дубинками так, что он потерял сознание. Затем они поволокли его к столбу, привязали и, облив ведром холодной воды, чтобы он пришел в себя, вновь начали его избивать. Сообразив, что она может усугубить страдания пирата, если выдаст эти побои за месть своей дочери, королева доверительно сообщила пленнику, что на ежедневных экзекуциях настояла именно Серенити. При одном упоминании ее имени Эндимион напустил на себя угрюмую глухоту, но злобный блеск его глаз и подергивание мускула на щеке убедили королеву, что он прекрасно понял смысл её слов.
Казнь Эндимиона должна была состояться третьего января в семь часов утра. Когда позади осталось Рождество, королева Серена начала испытывать особенно серьезные сомнения в мудрости принятого ей решения. Повесить негодяя недолго, но принесет ли это добро самой Серенити? Вместо того чтобы забыть о своем увлечении через пару часов после приезда обратно домой, она, вопреки предположениям королевы, чахла с каждым днем. Если бы она действительно любила этого пирата, королева Серена нашла бы в себе силы поставить счастье дочери превыше всего. Однако она до сих пор полагала, что чувства Серенити были недолговечным девичьим капризом, который со временем развеется как дым. По видимому, она немного ошиблась в своем прогнозе, и девушке, для того чтобы излечиться, потребуется больший срок. Но возвращать этого пирата из тюрьмы и пытаться вновь воссоединить его с Серенити было слишком поздно. Наконец королева решила, что казнь должна состояться – в интересах всех лиц, вовлеченных в эту историю. Даже сам пират будет приветствовать свою смерть как избавление от невыносимых пыток в тюрьме.
Утро нового года выдалось ясным и очень морозным. Окна девичьей спальни были затянуты причудливыми ледяными узорами. Огонь в камине выгорел до нескольких тлеющих головешек, и в комнате воцарился промозглый холод. Серенити закуталась в толстое атласное одеяло так, что наружу выглядывали только ее глаза и кончик покрасневшего носа. Она собралась было выбраться из постели и поворошить угли в камине, но затем решила повременить. Совсем скоро Эми должна принести ей утренний шоколад: вот она то и разожжет огонь заново.
В дверь спальни чопорно постучали, и Серенити не удержалась от печальной улыбки. Обычно Эми вела себя так, словно была ее матерью, а не служанкой, и когда она становилась подчеркнуто официальной, это означало, что ее няня не на шутку обижена. Серенити вздохнула, потому что умиротворить обиженную Эми было не легче, чем уговорить бронзового Будду послать дождь на рисовые поля. Кажется, старушка все еще дулась на ее резкие слова, сказанные прошлым вечером. Видит Бог, она не хотела обижать Эми – это получилось как то само собой. В последнее время она стала такой нервной и издерганной, что едва узнавала себя.
– Да! – откликнулась она на стук в дверь, обреченно предчувствуя, что ей придется провести большую часть утра за умасливанием своей нянюшки.
Эми вошла в спальню с достоинством, которому позавидовала бы сама королева Серена.
– Я принесла вам шоколад, миледи.
Сухая форма обращения сказала Серенити более ясно, чем самая гневная диатриба, что Эми чувствует себя глубоко уязвленной. Серенити снова вздохнула. Этим утром она не была расположена решать сложные дипломатические задачи. Обложившись подушками, она устроилась в полусидячем положении – даже это потребовало от нее величайших усилий.
– Пожалуйста, не сердись на меня, – жалобно произнесла Серенити, когда Эми поставила поднос с шоколадом и теплыми круассанами ей на колени. – Ты и мама – единственные друзья, которые у меня, кажется, остались. Если и ты покинешь меня, что же я буду делать?
– Никто и не собирается вас покидать, мисс Серенити, – добрая старушка торопливо откликнулась на печальный надрыв в ее голосе. – Это всегда так бывает. Когда ждешь ребенка, становишься маленько раздражительной, а тут еще этот пират, сердца у него нет! Когда я вижу, как вы изменились, я его убить готова, знать бы только, где его сыскать.
– Эми, пожалуйста! – крикнула Серенити, до крови закусив губу. Любое упоминание имени Эндимиона отзывалось у нее в сердце пронзительной болью. Эми и королева Серена, как правило, в разговорах тщательно обходили эту тему. И хотя Серенити делала все возможное, чтобы изгнать из своих мыслей его худощавое лицо, зачатый им ребенок все сильнее шевелился внутри нее, не давая девушке забвения и покоя. Образ капитана Эндимиона начинал преследовать ее и ночью и днем, словно привидение, обреченное вечно скитаться в недрах ее памяти.
– Прошу прощения, мисс Серенити.
Эми была готова откусить себе язык за то, что нечаянно напомнила Серенити причину всех ее невзгод. Вдруг девушка улыбнулась своей няне с неожиданной теплотой, понимая, что Эми нелегко выносить ее грустный вид.
– Какое платье мне сегодня надеть? – этот вопрос был призван привлечь внимание Эми к более мирским заботам и блестяще в этом преуспел. Эми не могла скрыть радости, видя, что ее подопечная наконец то проявляет интерес к своей внешности. Обычно она позволяла Эми самой выбрать для нее платье, даже не трудясь взглянуть на стоявшее в углу зеркало, когда ее туалет бывал завершен. Конечно, Эми приходилось признать, что выбор у девушки был небогатый. Выдуманная история ее вдовства заставляла Серенити носить платья черного цвета, которые нельзя было украсить ни ленточкой, ни букетиком цветов. Вдобавок тетя Элизабет сочла, что молодой безутешной вдове не к лицу носить любые драгоценные украшения, кроме простенького обручального кольца. С неодобрением обводя взглядом мрачное однообразие девичьего гардероба, Эми не удивлялась скверному настроению своей любимицы. Такие наряды вогнали бы в уныние любую молодую барышню.
– Вот это шелковое платье очень милое, – покривив душой, произнесла Эми.
Серенити не дала себя обмануть.
– Для похорон, – проворчала она, свесив ноги с кровати, чтобы Эми помогла ей одеться.
Сегодня был особенный день. От Серенити требовалось произвести впечатление самой высоконравственной и образцовой вдовы. По заведенному обычаю, в новогодний день друзья, родственники и знакомые обменивались визитами. Тетя Элизабет постановила, что Серенити – так как в ее нынешнем положении она не могла никуда выезжать – должна была оставаться в гостиной и принимать всех визитеров. Спрятав девушку от гостей, говорила тетя Элизабет, они только дадут новую пищу для слухов, и во избежание кривотолков Серенити должна в этот день являть собой ангела во плоти.
Держа в голове наставления тетки, Эми аккуратно уложила золотистые длинные волосы Серенити в скромный пучок на ее макушке. Бледность девушки и ее манеры настоящей леди должны были говорить сами за себя. Если же кто то не удовлетворится этими ясными знаками и полезет к леди Серенити с бестактными расспросами, Эми планировала как бы случайно опрокинуть на колени этому нахалу чайник с горячей водой. Она решила оставаться рядом со своей хозяйкой на протяжении всего дня, и никто, даже сама тетя Элизабет, не смог бы ей помешать сделать так, как она задумала!
– Эми, я выгляжу ужасно! – воскликнула Серенити, рассматривая себя в зеркало. Непривычная прическа делала ее внешность неожиданно кроткой, как у овечки, а бледность лица и рук наводила на мысли о чахотке. Строгое черное платье с рукавами до самых запястий скрывало всякий намек на ее фигуру, но зато подчеркивало выпирающий вперед круглый живот. Серенити едва могла поверить, что девушка, чьи потухшие голубые глаза смотрели на нее из зеркала, была ее собственным отражением.
– Вы выглядите так, как должна выглядеть вдова, – быстро возразила Эми, подхватывая шерстяную шаль, в которую она собиралась закутать Серенити, когда они спустятся в гостиную. Девушке никак не годилось простужаться. Она так истаяла и осунулась, что ее могла унести любая, самая пустячная хворь.
День протекал с тягучей медлительностью. Сидя на неудобном, набитом конским волосом диване, которые как раз вошли тогда в моду, Серенити, несмотря на ноющие конечности, старалась соблюдать чинную неподвижность и вежливо отвечать на вопросы всех любопытных. Эми словно коршун кружила поблизости, ни на минуту не отлучившись из комнаты. В этот день старушка была удивительно неуклюжей, и Серенити даже начала подозревать, что она чем то заболела. Целых четыре раза она опрокидывала чайник на колени ничего не подозревавших посетителей.
Последние гости ушли в половине пятого. Облегченно вздохнув, Серенити встала с дивана, энергично разминая затекшие ноги. Ее лицо все еще пылало от злости на некоторые адресованные ей ядовитые вопросы. «А как звали вашего дорогого мужа?» – спросила ее одна дама, похожая на летучую мышь. Когда Серенити ответила ей чистую правду, так как не видела смысла в утайке столь фундаментальных фактов, дама многозначительного протянула: «А а а!» – как будто она уличила свою юную собеседницу в невероятных масштабов лжи. Она сверкнула глазами бусинками и уже открыла рот для следующего каверзного вопроса, но в этот момент Эми в очередной раз перевернула серебряный чайник. Покачав головой, Серенити слегка улыбнулась. С Эми бы сталось нарочно учинить эту пакость.
Серенити выразила желание поужинать у себя в спальне, соврав, что она утомилась после того испытания огнем и мечом, которое она выдержала в гостиной. На самом деле сегодня она чувствовала себя лучше, чем когда либо за последние месяцы. Но перспектива провести ужин со своей тетушкой и ее сыном, выпытывающим у нее, кто был в гостиной с визитом, какие вопросы они задавали и что она отвечала, представлялась Серенити невыносимой. Если бы она думала только о себе, то давно бы послала своих родственников к черту, однако ее мама питала такие радужные надежды относительно ее будущей светской жизни, что Серенити не решалась ее разочаровывать.
К несчастью, Серенити выбрала неудачный момент для отступления в спальню. В парадных дверях, топая галошами, стоял Гарольд, а подобострастный Симе помогал ему снять модное пальто. Без помощи дворецкого Горальд вряд ли сумел бы высвободить свои жирные руки из узких рукавов. Он напоминал Серенити обтянутую лоснящейся кожей сардельку, и она изо всех сил сжала губы, чтобы не прыснуть со смеху, однако ее старания не увенчались успехом. Гарольд услышал приглушенное хихиканье и повернулся в ее сторону. Когда он увидел, что Серенити смеется над ним, его крохотные глазки стали еще меньше и почти потонули в жирных складках напоминавшего окорок лица.
– Добрый вечер, Серенити, – сказал он со зловещей любезностью и шагнул к ней.
Серенити кивнула головой, надменно давая понять, что услышала его приветствие. Затем она повернулась к нему спиной и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.
– Куда ты убегаешь, Серенити? – протянул Гарольд; его напыщенный голос был похож на кваканье жабы. – В последнее время ты стала тихой, как мышка, и я даже не могу поверить, что ты та самая женщина, которая несколько месяцев тому назад купалась в пороке. Впрочем, я забываю о твоем, м м, состоянии, безусловно добавившем тебе кротости. Когда ты наконец произведешь на свет своего пащенка, твой буйный нрав опять разыграется. Сегодня в клубе мне так и сказал один джентльмен, у которого есть опыт в подобных делах.
Сжав кулачки, Серенити стремительно повернулась к нему. С ее голубых глаз спала пелена апатии. Теперь в них светилась неподдельная ярость. В имении еще не видели такой Серенити. Гарольд рассматривал ее с возрастающим интересом. Было бы весьма забавно иметь ее у себя в доме, после того как она разродится своим ублюдком. В голове у Гарольда начали вырисовываться разные соблазнительные мысли. Например, он мог сделать ее своей любовницей. Как никак приобретенная ею репутация не позволит ни одному джентльмену взять ее в жены. По расчетам Гарольда, ее плоть рано или поздно начнет томиться по мужчине, и тогда он, преданный и любящий, придет к ней на помощь.
– Мой ребенок – не пащенок! – неистово выкрикнула она. Гарольд слегка улыбнулся. Он начинал понимать, как именно она завоевала себе место флибустьерской одалиски. В постели эта маленькая бестия, должно быть, проявляла не меньший пыл.
– Прошу прощения, если я сказал что то обидное, Серенити, – произнес он, напустив на себя сокрушенный вид, который, как знала Серенити, был насквозь фальшивым.
Не желая показывать Гарольду, что она задета его пошлыми шутками, Серенити повернулась к нему спиной и с достоинством начала подниматься по лестнице. Визгливый смех Гарольда несся за ней по пятам, заставив девушку стиснуть зубы. «Я уеду в деревню», – мрачно пообещала она себе. Даже ради матери она не станет терпеть рядом с собой этого гнусного мерзавца.
Серенити была все еще не на шутку сердита, когда Эми принесла в спальню ужин. От старушки не укрылись колючие искорки, горящие в глазах ее подопечной. Она давно, пожалуй, с того дня, как пираты захватили «Серебряную стрелу», не видела девушку столь оживленной. Это был добрый знак.
Пока Серенити ужинала, няня приготовила ей ванну. У Серенити после долгого перерыва наконец то разыгрался аппетит, и она без особого труда уплела несколько порций жареной телятины. Отложив вилку в сторону, она почувствовала, как внутри нее слабо ворочается младенец. Серенити улыбнулась и погладила свой живот.
Эми помогла ей раздеться, упрятав ее длинные пряди под специальный шелковый чепец. Серенити ступила в ванну и с некоторым удивлением погрузилась в душистую воду. Помня, что она сама не кидала туда никаких ароматических веществ, Серенити вопросительно взглянула на Эми.
– У роз хороший, приличный запах, – защищаясь, сказала няня в ответ на ее невысказанный вопрос. Серенити ласково улыбнулась Эми.
– Ты ведь специально облила герцогиню чаем, а, Эми? – мягко спросила она
– Конечно, нет, мисс серенити, – чопорно ответила старушка, на миг оторвавшись от перины, которую она взбивала. – Просто у меня разыгралась подагра.
– Лгать грешно, Эми, – добродушно подковырнула ее Серенити, но Эми была слишком обрадована игривым настроением девушки, чтобы обидеться.
Закончив купание, Серенити вышла из ванны и была закутана в теплое полотенце. Эми вытерла ее насухо, а затем накинула на нее нарядную розовую сорочку. В уединении ночной спальни Серенити имела единственную возможность сменить траурную одежду на что нибудь более пестрое и беззастенчиво этим пользовалась.
Наконец Эми уложила Серенити в постель, со всех сторон подоткнув одеяло. Серенити терпеливо подчинялась ее суетливой заботливости. Вопреки всему, что с ней случилось, Эми продолжала обращаться с ней как с ребенком. Однако неусыпное попечение няни не раздражало Серенити, а, напротив, вселяло в нее покой и безмятежную уверенность.
Когда Эми ушла, задув свечу на столике возле постели, комната погрузилась в мрак, который едва рассеивал призрачный отблеск пылающего в камине огня. Пламя отбрасывало на стены спальни странные танцующие тени. Завороженно следя за их причудливой игрой, Серенити в конце концов уснула.
Она не имела ни малейшего представления, что именно ее разбудило. Может быть, сухой щелчок лопнувшей головешки или тявканье уличной собаки… Сквозь тяжелые от сладкого сна ресницы комната показалась ей незнакомой. Огненные тени на стенах удлинились, а вытканный ими рисунок приобрел неуловимо зловещий вид. Постепенно расширяя глаза, Серенити смотрела на одну из теней, которая, так казалось девушке, медленно приближалась к ее постели. Наконец она поняла, что это была не тень – к ней подкрадывался человек! Его высокая фигура была обрамлена светом угасающего пламени. Серенити открыла рот, чтобы закричать, но из ее горла вырвался только сдавленный писк. В ту же секунду человек склонился над ней, и его большая ладонь с размаху опустилась на ее губы.
Инстинктивно Серенити впилась в его руку зубами, и неведомый насильник, выругавшись, отдернул ее, но прежде чем девушка успела перевести дыхание, он сунул между ее пересохших губ какую то тряпку.
Господи, что он собирался с ней делать? Для начала он связал ей руки, использовав для этой цели полоску материи, оторванную от простыни. Затем он отбросил в сторону все одеяла и грубым рывком заставил ее встать на ноги. Серенити стояла перед ним, трепеща от страха. Он чиркнул спичкой, зажег свечу, и Серенити изумленно распахнула глаза, когда наконец сумела разглядеть его лицо. Это был эндимион! От радости ее сердце подпрыгнуло. Он пришел к ней, пришел спустя несколько месяцев, но пришел! Вдруг Серенити озадаченно нахмурила лоб. Зачем он ее связал? Неужели он не понимает, как она рада его видеть! В конце концов, он был ее мужем.
Серенити рассмотрела его более пристально, и от удивления у нее почти перехватило дыхание. Привлекательные черты его лица были почти полностью скрыты окладистой черной бородой. Кожа отливала восковой желтизной, как во время болезни, а ужасающая худоба свидетельствовала о его крайнем истощении. От него исходил тяжелый запах давно не мытого тела, и Серенити с отвращением сморщила нос. Энд заметил это и медленно улыбнулся, оскалив зубы.
Эндимион выглядел так, как будто он ее люто ненавидел… как будто он был готов ее убить! Наверное, он где то подхватил лихорадку, и его рассудок был помрачен горячкой. Это объясняло вдобавок и его до неузнаваемости изменившуюся внешность.
– Вот дьявол, – с присвистом прошептал он. На его скулах яростно перекатывались желваки. Казалось, он из последних сил обуздывает свою рвущуюся наружу сатанинскую злобу. Серенити боязливо поежилась. Почувствовав, как она дрожит, он оскалился еще шире.
– Ты права, что меня боишься… жена. – Последнее слово обожгло Серенити тем зловещим смыслом, которое вложил в него Эндимион. Может быть, он хотел ей отомстить за то, что его насильно заставили стать ее мужем? Тогда зачем он вообще взялся ее разыскивать? На «Маргарите» он был бы свободным как ветер и мог бы навечно забыть о связывавших их узах.
– Я многие месяцы ждал этой встречи, жена. Начиная с нашего последнего свидания на «Леди Честер». Помнишь? – Он расхохотался, и от этого хохота в жилах у Серенити похолодела кровь. – Ты, наверное, думала, что победила меня? Что ж, ты была права. Почти… – он перевел взгляд на ее округлившийся живот. – Я бы прикончил тебя на месте, если бы не мой ребенок. Я возьму тебя с собой, и ты будешь оставаться у меня до тех пор, пока не родишь. А потом, дражайшая супруга, мы сведем все счеты. Ты будешь страдать так…
Слова слетали с его губ с горячечной торопливостью. Испуганная Серенити была окончательно убеждена, что Эндимион сошел с ума, и его угрозы диктовались каким то бредовым наваждением.
– Где твой плащ? – пробормотал он, озираясь вокруг. Ему на глаза попался платяной шкаф, и он нетерпеливо шагнул к нему, потянув за собой Серенити. Споткнувшись, она покорно последовала за Эндимионом, опасаясь сопротивляться, чтобы не разжечь его маниакальный гнев еще больше.
Он распахнул створки шкафа и на мгновение застыл, пораженный зрелищем мрачного ряда ее траурных платьев. Он шумно выдохнул воздух, словно получив смертельную рану.
– Так исчезают мои последние сомнения, – загадочно пробормотал он и дернул ее за запястье с такой силой, что она бы непременно рухнула на пол, если бы не наткнулась на его костлявое плечо. Он с ненавистью взглянул на Серенити и засунул в шкаф руку, срывая платья с крючков в поисках ее теплого плаща. Наконец он нашел плащ и грубо обмотал его вокруг Серенити. Затем он оторвал ее от пола и подхватил на руки.
– Твое вдовство, дражайшая супруга, оказалось чуточку преждевременным. О чем ты наверняка горько сожалеешь.
Серенити извивалась у него на руках, смертельно испуганная тем, что этот незнакомец, похожий на обитателя преисподней, унесет ее во мрак ночи. Это был не тот человек, которого она когда то знала и любила! Он ненавидел ее; в его глазах полыхали зарницы адского пламени! Наверное, это просто кошмарный сон. Серенити молилась, чтобы это оказалось кошмаром, и отчаянно трясла головой в надежде проснуться.
– Лежи тихо! Лежи тихо, сучка, или, клянусь Богом, я…
Он сжал Серенити до хруста в суставах, явно наслаждаясь тем, что причинял ей боль. Серенити притихла, окончательно уверившись, что он не был приснившимся ей призраком. Внезапно она поняла, как чувствует себя кролик в силке, когда видит приближающегося к нему охотника. Неужели Эндимион собирался ее убить?
Дверь в спальню со скрипом открылась, и на пол упал дрожащий кружочек света.
– Мисс Серенити? – сказала Эми и сделала несколько шагов внутрь спальни, держа свечу в высоко поднятой руке. Эми увидела, что постель Серенити пуста, и, запнувшись, стала тревожно оглядываться кругом.
– Мисс Серенити? – громко прошептала она.
Серенити было слышно, как около ее уха неровными лихорадочными толчками стучит сердце Эндимиона. Он медленно опустил одну руку себе на пояс, и Серенити поняла, что он нашаривает пистолет. Она попыталась закричать, чтобы предупредить Эми, но сумела выдавить только приглушенный стон сквозь тугой кляп. Этого оказалось достаточно. Эми рывком повернулась в их сторону и, выронив из рук свечу, открыла рот, готовая завопить на весь дом.
– Только пикни, и я ее убью, – хрипло проговорил Эндимион. Старушка окаменела, крики о помощи застряли у нее в горле.
Она увидела дуло пистолета, прижатое к виску Серенити.
– Подойди сюда.
Эми таращилась на него со все возрастающим ужасом.
– Ты… тот самый пират! – выдохнула она, побелев как бумага.
– Я сказал – подойди сюда! – Эндимион говорил тихо, но его голос звенел как натянутая струна. Эми торопливо повиновалась. Серенити встретила ее испуганный взгляд. «Не противоречь ему, – безмолвно молилась серенити. – Делай, что он говорит. Он стал безумцем».
Когда Эми подошла на расстояние вытянутой руки, Эндимион поставил девушку на ноги, придерживая ее за талию, чтобы она не смогла убежать. Дуло пистолета было теперь направлено на Эми. Продолжая целиться старушке в лоб, Энд протянул свободную руку, чтобы развязать пояс на ее халате. Он ловко соорудил из него петлю, которую накинул прямо на шею Эми. Он повернул ее кругом, спиной к себе и прикрепил другой конец пояса к своему брючному ремню.
– Когда я скомандую, мы тихо, очень тихо начнем выходить из дома. Если хоть одна из вас издаст звук, я пристрелю вас обеих. Понятно?
Серенити кивнула, надеясь, что он сможет разглядеть в темноте ее утвердительный жест. Она не сомневалась в нешуточности его намерений. Он выглядел достаточно сумасшедшим, чтобы сделать именно так, как сказал. Вслед за своей хозяйкой несколько раз мотнула головой Эми. Серенити отчаянно озиралась вокруг, стараясь найти какую нибудь зацепку, которая могла бы помешать Эндимиону и отсрочить их похищение, покуда они не будут спасены. Однако она не сумела придумать ничего подходящего.
– Пошли! – раздался свистящий шепот над ухом Серенити.
Эми осторожно шагнула вперед, и Эндимион грубо толкнул Серенити вслед за ней. Она споткнулась об одно из своих смятых платьев, которые Энд вытащил из шкафа и швырнул на пол. Он вполголоса выругался и пинком отбросил его с дороги. Однако оно осталось лежать на полу, как и остальные платья, в беспорядке разбросанные перед шкафом, и это немое свидетельство их похищения немного утешило Серенити. Мать обязательно поймет, что здесь случилось, когда увидит такие следы. Она молилась, чтобы у матери хватило времени выручить их. Энд был явно не в себе, и они с Эми рисковали жизнью, оставаясь у него в руках.

URL
Комментарии
2012-05-24 в 15:03 

прочитала обе главы. Для меня полной неожиданностью стала Селена.- Привыкла ее видеть почти в большинстве фанфиков эдакой доброй персоной. Здесь она представлена в неком более жестком образе что ли.... Во многих местах так и подмывало сказать - Энди, какая же ты сволочь. Хотя, учитывая тот факт, какая у него жизнь была......Очень интересно посмотреть продолжение.
P.S. =)Все -таки надеюсь, что он все же сможет быть помягче и с Серенити будут вместе. Обожаю эту парочку

URL
2012-05-24 в 17:14 

*Vetochka*
Для меня тоже Селена была непривычна, а сейчас я к ней уже привыкла. Потому что она только одно звено в этом фике, что бы соединить его части и иметь смысл. Главные здесь конечно Серенити и Эндимион. И рассказ вообще идет просто только с персонажами из СМ, а не с их характерами и взаимоотношениями. )))

URL
2012-05-26 в 13:22 

Автор,требую проду!!! Продолжаю восхищаться вашим творением, просто зачитываюсь)))так интересно,захватывающе и непредсказуемо! Ещё не видела подобных фиков. Также очень люблю пару Серенити/Эндимион и очень хочу чтоб в итоге у них всё было хорошо. Надеюсь вы меня не огорчите))) огромное спасибо за 2 главы сразу!

URL
2012-05-27 в 10:27 

*Vetochka*
Думаю через два дня выложу продолжение. Сейчас я просто работаю над книгой в этом же стиле, как и этот фик, но там просто обычные персонажи не имеющие никакого отношения к СМ, но могу сказть она тоже интересная, думаю, получится.

URL
2012-05-27 в 14:21 

буду ждать))) а про книгу можно поподробнее?вы её на сайте собираетесь выставлять или как?очень бы хотелось познакомиться и с этим вашим творением)))

URL
2012-05-27 в 15:39 

*Vetochka*
Я даже пока еще не знаю где ее выкладывать, как-то не задумывалась. Пока у меня написана только первая глава и немножко второй. Это будет любовный роман, где главную героиню похищает пират.

URL
   

Фанфики по SM

главная