*Vetochka*
12 глава

«Стойте!» – хотела закричать Серенити, но слова застряли у нее в горле. Она беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная из воды. Ее ноги приросли к палубе, вопреки желанию немедленно броситься туда, где стоял Эндимион с этой ужасной петлей на шее. Господи, это было хуже любого кошмара! Он находился в руках палача, а она не могла ни вымолвить слова, ни пошевелиться!
Чья то рука легла на ее плечо и сжала его с такой силой, что Серенити, внезапно выйдя из оцепенения, негодующе повернулась. Моментально забыв о брани, готовой сорваться с ее языка, она увидела перед собой усталое, но расплывшееся в облегченной улыбке лицо своей матери.
– Серенити! – она произнесла ее имя, как молитву. – Серенити, дитя мое, я думала, тебя уже нет в живых…
– Мама! – прервала её Серенити. – Ах, мама, ради Бога! Ты должена спасти от виселицы вон того человека! – Она указала на Эндимиона.
Окружавшие их матросы, услышав ее отчаянную просьбу, подняли любопытные лица. Серенити было все равно. Она была далека от того, чтобы думать о приличиях. Весь смысл ее существования был сейчас сосредоточен на Эндимионе.
Королева глядела на узника, чьи глаза были скрыты черной повязкой, не делая ни единого движения, чтобы прийти ему на помощь. Серенити неистово теребила её руку.
– Мама, поторопись! О Господи, пожалуйста, поторопись!
– Это тот самый человек, который тебя похитил? – злобно спросила королева, не отводя глаз от помоста, на котором стоял эндимион.
– Да! Мама, останови их!
– Пусть его повесят! Виселица чересчур хороша для этого негодяя! Будь моя воля, его бы четвертовали! Я хочу, чтобы он заплатил за твои страдания! – Королева послала в сторону эндимиона взгляд, полный ненависти.
Эндимион стоял слишком далеко, чтобы слышать их разговор. Бледный и тихий, он беззвучно кивал в ответ на вопросы священника. Осенив Эндимиона крестом, священник подошел к следующему осужденному, чтобы повторить весь ритуал с самого начала.
– Мама, ты должена остановить их! Он отец моего ребенка!
– Что? – с болью и гневом крикнула королева.
– У меня будет от него ребенок! Мама, я не хочу, чтобы они повесили отца моего ребенка! Пожалуйста, останови их! Быстрее!
Королева Серена долго сверлила Серенити глазами, и в течение этой бесконечной минуты ей казалось, что она вот вот сойдет с ума. Священник пробормотал отпущение грехов последнему из пятерки и отступил назад. Раздалась предшествующая казни барабанная дробь.
– Мама, пожалуйста! – настойчиво воскликнула серенити. Она понимала, что взывать к капитану «Леди Честер» уже слишком поздно. Если бы только ее мама все таки смилостивилась!
Королева перевел взгляд с умоляющего лица дочери на помост, где выстроились осужденные. Её губы вытянулись в тонкую ниточку.
– Мама!
– Стойте! – прогремел властный голос королевы Серены. – Я хочу допросить вон того человека, третьего слева! Приведите его ко мне!
Рука человека в черном капюшоне нерешительно замерла на конце веревки, рванув которую он отправил бы пятерых пиратов раскачиваться в смертной агонии. Палач посмотрел на распоряжающегося ходом экзекуции офицера, ожидая от него подтверждения приказа. Офицер коротко кивнул, и палач, пожав плечами, как будто он заранее извинялся за то, что ему предстояло сделать, развязал петлю на шее Эндимиона. Двое вооруженных матросов стащили его с помоста и, не снимая с его глаз черной повязки, грубо поволокли в сторону. Серенити с тревогой повернулась к матери.
– Куда они его ведут?
– В трюм. Он будет там оставаться, пока я за ним не пошлю. Там ему ничего не грозит. Кроме крыс, разумеется. – Горькая ирония матери заставила Серенити вздрогнуть.
– Мама, я могу все объяснить… – неуверенно запнулась Серенити, видя, как потемнели её глаза. Нахмурившись, она взял ее за руку.
– Конечно, конечно, Серенити, но я думаю, будет лучше, если ты сделаешь это наедине. Мы, кажется, уже и так привлекли к себе чересчур много внимания.
Она обвела взглядом ухмыляющуюся толпу людей, которые без всякого стеснения прислушивались к их разговору. Серенити с ужасом поняла, что ее собственные слова навлекли на нее клеймо падшей женщины или, попросту говоря, шлюхи. В соответствии с моралью того времени, незамужняя женщина, имеющая ребенка, становилась шлюхой в глазах всего общества, которое отказывалось принимать во внимание обстоятельства, приведшие ее к этому. Двинувшись вслед за своей матерью по ведущей вниз лестнице, Серенити гордо подняла голову, но не смогла подавить румянец, который пурпурными пятнами залил ее щеки. Между тем казнь пошла своим чередом. Серенити сжалась от прокатившегося над палубой хриплого вопля, сразу за которым последовал пронзительный хруст ломающихся шейных позвонков. Она конвульсивно стиснула материнскую руку, чувствуя, как к ее горлу подкатывает горький комок желчи. Несмотря на свою непоправимо разрушенную репутацию, Серенити ни в чем не могла себя упрекнуть. Жизнь Эндимиона стоила того, что она стала вечным изгоем в обществе. Но этот позор запятнал не только ее. Еще была ее мать…
– Мама… – нерешительно начала она.
– Тс с с, – мягко приказала она, подталкивая ее вперед. – Ты обо всем расскажешь в моей каюте.
Королеве Серене как исключительно богатому и влиятельному человеку отвели лучшую каюту на корабле. Когда она, открыв дверь, пропустила Серенити внутрь, она была немножко ошеломлена ее убранством. По сравнению с опрятным, но аскетичным жилищем Эндимиона эта каюта потрясла ее своей роскошью. Она могла лишь догадываться, как отнесся бы Энд к такой изысканной обстановке. Видя эти плюшевые ковры и бархатные занавеси, резную мебель и хрустальные украшения, он бы только глумливо фыркнул, подобно тому как он когда то глумился над ее дорогостоящей одеждой. Серенити смотрела вокруг его глазами и чувствовала себя не в своей тарелке.
– Теперь, дитя мое, я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что с тобой приключилось. – Мать усадила ее в одно из кресел, и сама расположилась в кресле напротив.
Серенити судорожно сглотнула, покраснела и, положившись на Бога, поведала матери свою историю, умолчав лишь о наиболее интимных моментах ее взаимоотношений с Эндимионом. Она особенно подчеркнула, что он был неизменно добр и внимателен к ней, заботясь о ее крове и пище и защищая ее от всех невзгод. Описывая, как он рисковал своей жизнью, чтобы спасти ее в «Прибрежном рае», Серенити с невольным воодушевлением повысила голос. Королева заметила это и мрачно сузила глаза. Пока Серенити рассказывала об ужасных ранах, которые получил Эндимион, и о том, как она за ним ухаживала, материнские глаза сужались все больше и больше. Внезапно её тихо вздымающийся гнев достиг внимания Серенити, и она замолчала. В воцарившейся тишине королева долго разглядывала буколическую гравюру, висевшую на противоположной стене.
– Ты уверена, что у тебя будет ребенок, Серенити? – наконец спросила она, тщательно избегая каких либо эмоций в своем голосе.
И снова Серенити почувствовала, как ее щеки заливает горячий румянец. В своем нынешнем положении она была для матери – которая всегда ею гордилась – камнем на шее. Дочь королевы Серены с ребенком от главаря пиратов… Какое раздолье для злых языков и недоброжелателей! Какой урон её репутации!
– Да, мама, уверена, – выдавила она.
Королева видела охвативший её дочь стыд, и её сердце сжалось от любви к ней. В конце концов, она была невиновна в происшедшем. В груди королевы закипела лютая ненависть к человеку, развращенному настолько, что он мог посягнуть на честь восемнадцатилетней девушки, которую воспитывали как принцессу. Вспомнив, что она самолично спасла этого негодяя от заслуженной виселицы, королева зловеще сверкнула глазами. Она даровала ему лишь временную отсрочку, так пообещала себе Серена. Сейчас она в первую очередь должена позаботиться о счастье и добром имени своей дочери. Но потом…
– Дитя мое, у тебя нет причин выглядеть такой угнетенной, – успокоительно произнесла королева. – Вынашиваемый тобой ребенок стал результатом зверского насилия, за которое ты ни в коей мере не можешь нести ответственности. Мы должны предпринять шаги, чтобы оградить твою репутацию от незаслуженных упреков. К сожалению, ты имела неосторожность затронуть столь деликатную тему прямо на палубе, где нас слышал каждый матрос, но я думаю, что мы сумеем исправить эту ошибку. Так вот, Серенити…
Серенити поникла. Очевидно, умолчав об интимных деталях своего сожительства с Эндимионом, она ввела мать в заблуждение. Она должна сказать ей правду, какой бы оскорбительной эта правда ни оказалась для ее чувств.
– Мама, – отважилась она, опустив глаза на свои сплетенные пальцы. – Мама, это не было насилием.
– Что ты сказала? – недоуменно переспросила королева.
– Энд… Эндимион не принуждал меня к этому, – прошептала Серенити, которая никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной. – Я сама этого хотела.
– Боже мой, ты понимаешь, что ты говоришь? – взвилась Серена, сердито глядя на свою дочь. Побледнев как мел, Серенити подняла глаза.
– Негодяй! – наконец выдохнула королева Серена. – Я рада, что не дала его повесить. Он заплатит за все, что…
– Мама! – Серенити тоже поднялась на ноги и вдруг покачнулась, сраженная приступом тошноты. Королева Серена успела ее подхватить, и она приникла к ней с расширенными от страха глазами. – Мама, я люблю его.
Она выглядела такой слабой и подавленной, что королева решила смягчить свою тактику, однако в душе она осталась все тем же непримиримым врагом Эндимиона. Даже если ее дочь говорила правду и этот негодяй не положил ее к себе в постель силой, опытному развратнику ничего не стоило соблазнить невинную молодую девушку, что было нисколько не лучше насилия. Ее дочь должна это понять. Она не позволит ей наивно воображать, что она любит этого человека – развратника и негодяя!
– Дитя мое, этот человек значительно старше тебя, не так ли? – мягко начала королева. Она понимала, что безоговорочное осуждение ее страсти только подольет масла в огонь.
– Ему двадцать шесть лет, – слабо ответила Серенити, снова опускаясь в кресло. Она была удивлена тем, что мать внезапно переменила тон. Она не ожидала, что ее гнев утихнет так быстро.
– Я так и думала, – озабоченно произнесла Серена, словно найдя подтверждение своим худшим страхам. – А имеешь ли ты причины полагать, что он любит тебя?
– Ну, я, право…
– Он когда нибудь так говорил? – настаивала Серена. Смущенное лицо Серенити подсказывало ей, что она находится на верном пути.
– Н нет, – пришлось признать Серенити. Она опустила глаза и принялась изучать роскошный красный ковер, на фоне которого ее ноги, обутые в грубые кожаные сандалии, выглядели незваными нищенками.
– Я так и думала, – тяжело вздохнула королева. – Дитя мое, двадцатишестилетний мужчина, в особенности лишенный всяких моральных устоев разбойник, к этому возрасту познает – в библейском смысле, разумеется, – множество женщин. Чувства, которые ты могла бы в нем вызвать, уже износились от частого употребления. Что же касается тебя, дочка, ты, абсолютно невинная и благопристойно воспитанная, ошибочно приняла свое пробудившееся влечение к мужчинам за любовь. Молодым девушкам свойственно идеализировать тех мужчин, которые делают их женщинами. Разве ты сама не замечала, что многие молодые леди, до брака ненавидевшие своих мужей, очень скоро привязываются к ним всей душой? Как ты думаешь почему, дочка?
Серенити напряженно размышляла. Мать говорила правду. Она знала не одну девушку, поначалу с негодованием отвергавшую неказистого жениха, чтобы после замужества не сводить с его противной физиономии влюбленных глаз. Однако…
– Это все не то, мама, – решительно заявила она. – Я действительно люблю Эндимиона. Он красивый и сильный. А каким он бывает любезным и обаятельным…
Королева Серена горестно рассмеялась:
– Еще бы ему не быть любезным и обаятельным, мое бедное дитя! Мужчина может получить полное наслаждение только от увлеченной им женщины. Мужчина никогда не обесчестит женщину, которую он любит, а женщина должна рассматривать степень его уважения к себе как подтверждение его истинных чувств.
Королева Серена была удовлетворена тем эффектом, который произвела ее речь на Серенити. Если бы она смогла каким то образом проникнуть в ее мысли, она бы обрадовалась еще больше. «Все это верно, – думала Серенити. – Эндимион бывал особенно обаятелен перед тем, как улечься в постель. Неужели он просто хитрил, чтобы сделать меня податливее?» Она не могла опереться даже на силу собственных чувств, так как ее мать поставила их под сомнение. Как она, молодая и неопытная, могла отличить любовь от природного влечения противоположных полов?
Видя, что она дала дочери достаточно пищи для размышления, королева мудро отказалась от дальнейшего обсуждения этой темы. Вместо этого она обратила свое внимание на другую, еще более важную проблему.
– Серенити, – наконец сказала она, выведя ее из глубокой задумчивости, – мы должны выдать тебя замуж, дитя мое. Я не вижу другого способа восстановить твою репутацию.
– Замуж? – глуповато переспросила девушка.
– Да, дочка. У меня есть на примете молодой лейтенант из хорошей семьи, который находится сейчас на борту «Леди Честер». Он всего на три года старше тебя, симпатичный, воспитанный джентльмен. Конечно, ты могла бы сделать куда более блестящую партию, но при нынешних обстоятельствах мы лишены возможности выбора. Я убеждена, что сумею повлиять на этого молодого человека должным образом и он признает себя отцом твоего ребенка. Его семья сейчас испытывает серьезные финансовые затруднения и…
– Ты хочешь купить мне мужа, мама? – перебила она ее. Серена невозмутимо встретила ее резкий взгляд.
– Моя дорогая, у нас нет выбора. Немногие согласятся на тебе жениться без некоторого… м м… вознаграждения. Будь разумна, дочка. Не только ради себя, но и ради меня и ради твоего будущего ребенка.
Серенити вновь глубоко задумалась. Рассуждения матери в точности повторяли ее собственные мысли. Разве она хотела родить внебрачного ребенка, который всю свою жизнь страдал бы от клейма незаконнорожденности? Разве она сама хотела быть презрительно отвергнутой обществом и стать жупелом, которым мамаши будут пугать молоденьких барышень? Нет, она этого не хотела. Ну что ж, если все упиралось только в ее замужество…
– Я согласна с тобой, мама, – звонко произнесла она. Королева взглянула на нее с удивлением. Она готовилась к горячему спору.
– Отлично! – хмурые складки на ее лице разгладились. – Я сейчас же пошлю за женихом. Чем быстрее ты выйдешь замуж, тем быстрее угаснут ненужные разговоры.
– Но у меня есть одно условие, мама.
– Что за условие, доченька? – снисходительно спросила королева.
– Я хочу сама выбрать мужа.
– Но, дорогая, – брызжа слюной, заговорила королева, – у нас нет времени искать подходящих молодых людей. Мы должны действовать быстро, иначе это вообще потеряет всякий смысл. Если мы промедлим, то не сможем объявить, что ребенок родился недоношенным.
– Человека, которого я имею в виду, нетрудно найти, мама.
Эти слова обрушились на королеву, словно кавалерийский отряд на зазевавшийся вражеский обоз. Она сузила глаза.
– Я полагаю, ты имеешь в виду этого пирата?
– Его зовут Эндимион, мама. Да, это он.
– Но, серенити, я уже объяснила, какого рода чувства питает к тебе этот молодчик. Скоро ты и сама поймешь, что не любишь его. Ты ошиблась, но зачем же усугублять ошибку, выходя за него замуж.
– У меня есть на то причина, мама. Я жду от Эндимиона ребенка. Королева Серена заговорила более твердо:
– Серенити, я никогда тебе не разрешу выйти замуж за этого человека. Господи, да ведь он убийца и разбойник! Что ты с ним собираешься делать после венчания? Взять его с собой в королевство и представить при дворе? Над нами будет смеяться все штаты!
Серенити выпятила подбородок, чем привела в ужас королеву, которая, как никто, знала, что ее дочь может потягаться упрямством с мулом.
– Мама, если я не выйду замуж за Эндимиона, то не выйду замуж вообще. – Ее ледяной голос звучал чрезвычайно убедительно. Однако королева не хотела так легко смириться со своим поражением.
– Черт возьми, ты обязана меня слушаться. Я твоя мать, и мой долг устроить твое будущее. Твоим мужем станет тот, кого я назову.
– Вынуждена тебя разочаровать, мама. Я выйду замуж только за Эндимиона!
Две пары одинаково неуступчивых голубых глаз скрестились в немом поединке.
– Ну, хорошо, допустим, я оказалась такой идиоткой, что разрешила вам обвенчаться. А что потом? Ты разве забыла, что его приговорили к смерти?
– Я знаю, каким влиянием ты пользуешься, мама. Стоит тебе захотеть, и ты легко вытребуешь Эндимиону помилование.
Тем временем в мозгу королевы Серены происходила лихорадочная работа. Она поняла, что может обратить ее упрямство в свою пользу. Ей с самого начала не нравилась мысль о том, что ее дочери придется связать свою судьбу с каким нибудь молодым щенком, не имеющим ни денег, ни связей. Но если предположить, что она скоро станет вдовой… Королева Серена внутренне улыбнулась. Она попала в самую точку. Серенити будет позволено выйти замуж за своего пирата, а потом она предпримет необходимые шаги, чтобы устранить этого молодца. О нет, королева не собиралась убивать его самолично. В этом не было никакой нужды. Она вернет новоиспеченного супруга в руки королевского правосудия, и все будет кончено – быстро, надежно, а главное, совершенно законно. А Серенити сможет выбрать себе другого мужа, более соответствующего ее высокому титулу.
– Что ты сказала, дитя мое? – лучезарно улыбнулась королева. Дивясь резким перепадам ее настроения, Серенити тем не менее настойчиво повторила:
– Ты могла бы выхлопотать Эндимиону помилование, мама.
Королева серена медленно кивнула и сложил губы трубочкой, притворяясь, что она всерьез задумалась над предложением Серенити.
– Да, полагаю, что могла бы.
– Я выйду замуж только за Эндимиона, мама, – в глазах Серенити горел, вызов.
Королева Серена только вздохнула:
– Это твое последнее слово, дитя мое?
– Да, мама. Это мое последнее слово.
– Вижу, что ты не оставляешь мне выбора, – неохотно произнесла королева. – Но смотри, чтобы ты не упрекала меня потом! Ты сама этого захотела, и я снимаю с себя всякую ответственность!
Серенити вскочила с кресла и бросилась на шею матери.
– Ах, спасибо тебе, мама! Спасибо!
Королева ласково погладила дочку по голове.
– Не стоит, доченька. Я хочу видеть тебя самой счастливой, только и всего.
– Я знаю, мама. Ух, как я тебя люблю! – это нежное признание, которое Серенити пробормотала, уткнувшись лицом в ее грудь, исторгло у королевы смутную боль за придуманный ей обман. Однако она мужественно пересилила свою слабость и продолжала гладить ее спутанные волосы, покуда Серенити не отстранилась назад, виновато улыбаясь.
– Я, должно быть, ужасно выгляжу.
– В самом деле, дитя мое. Разве у тебя нет другой одежды? – Королева немного сурово оглядела ее измятое белое платье.
– У меня была куча платьев, но они сгорели в доме Эндимиона. В дом попало пушечное ядро, и все сгорело.
– Господи, – в ужасе пробормотала ее мать, – если бы я знала, что ты находишься на этом острове, я бы никогда не позволил им открыть огонь. Но полковник Хью – он командует батальоном наших солдат – убедил меня, что ты была убита пиратами, так как они не потребовали выкупа. Я решила, что тебя нет в живых, Серенити.
– Ах, мама, – сказала Серенити, глаза которой наполнились слезами при мысли о том, что пришлось пережить ее матери. – Эндимион не просил выкупа потому, что он хотел, чтобы я оставалась с ним. Пока я была с ним, мне ничто не угрожало, – тут она слабо улыбнулась, – по крайней мере, до сегодняшнего утра.
– М да. – Королева прочистила горло. – Эми наверняка упаковала кое что из твоей одежды вместе с моими вещами. Она была уверена, что это тебе понадобится. Я распоряжусь, чтобы кто – нибудь их принес, и займусь приготовлениями к твоему бракосочетанию. Оно состоится прямо сегодня, если ты не возражаешь.
– Как скажешь, мама, – Серенити улыбнулась и порывисто чмокнула ее в щеку. Королева легонько прижала ее к своей груди, а затем опустила руки, повернулась и быстро вышла из каюты. Серенити показалось, что в ее глазах блестели слезы.
Оставшись одна, Серенити ощутила, как внутри нее нарастает чувство вины за то, что она вместе с матерью силой подталкивала Эндимиона к женитьбе, которой он не желал. Известие о ребенке подействовало на него как ушат холодной воды. Вряд ли он придет в восторг, узнав, что ему предстоит стать не только отцом, но и мужем. Ее мать была уверен, что Эндимион ее не любит и вообще не способен на такие чувства. Что ж, может быть. Может быть, и она не любит его. Может быть, любви вообще нет на свете. Однако они сообща произвели на свет новую жизнь, и теперь их собственные чувства должны отступить на второй план перед ответственностью за будущего ребенка.
В дверь каюты негромко постучали, и, прежде чем крикнуть «войдите», Серенити торопливо провела рукой по своим растрепанным волосам.
– Мэйсон! – радостно воскликнула она, увидев на пороге камердинера, служившего у ее матери многие годы.
– Миледи, – Мэйсон позволил себе улыбнуться. – Я рад снова вас видеть, миледи. С тех пор как нам сообщили, что вас взяли в плен пираты, королева Серена была сама не своя, если можно так выразиться. Она думала, что вы погибли, миледи, и так горевала – да мы все горевали.
– Я знаю, Мэйсон, – Серенити с ностальгической симпатией рассматривала безукоризненно одетого сухопарого человека. Мэйсон был такой же неотъемлемой частью ее детства, как ее мать или Эми.
– Сундук королевы Серены сейчас принесут, миледи. Если вам надо помочь поправить прическу или если ваш туалет требует моего внимания, – пожалуйста, я всецело к вашим услугам. Корлева Серена сказала мне, что вы сегодня выходите замуж. Позвольте передать вам мои наилучшие пожелания, миледи.
– Спасибо, Мэйсон, – Серенити была тронута его чопорной речью. Предложение Мэйсона стать на время ее горничной было равносильно тому, что она сама предложила бы кому нибудь вымыть полы. – Пожалуй, тебе и в самом деле надо уложить мои волосы. Я до сих пор делаю это не очень ловко.
– Еще бы, миледи, – фыркнул Мэйсон, явно шокированный мыслью о том, что до сих пор ей самой приходилось возиться с расческой и шпильками. Он откликнулся на стук в дверь и забрал у стоящего в коридоре матроса сундук, не позволив ему увидеть Серенити даже краешком глаза. Серенити улыбнулась. Она отвыкла от такой церемонной опеки, но понимала, что ее возвращение к законной роли высокорожденной леди будет сопряжено с соблюдением многих условностей, о существовании которых она успела забыть.
Еще раз с улыбкой поблагодарив Мэйсона, Серенити отпустила его и принялась разбирать материнский сундук. Эми упаковала в сундук четыре платья, необходимое белье, шпильки и прочие принадлежности, без которых ни одна леди не могла себя почитать прилично одетой. Ее вещи занимали добрую половину сундука. Серенити с улыбкой подумала, что Мэйсону это наверняка пришлось не по нраву. Мэйсон всегда старался блюсти гардероб королевы на высоте, подобающей ее положению, и если он согласился пожертвовать часть драгоценного багажа своей хозяики ради ее платьев, значит, ее судьба волновала всех еще сильнее, чем она могла себе представить. Серенити была тронута этим маленьким свидетельством преданности глубже любых громких слов.
«В одном из этих платьев я пойду под венец», – так размышляла Серенити, разбирая свои наряды. Все они были красивыми и богато украшенными, но Серенити всегда представляла свое венчание в белом атласе, с кружевной фатой и букетиком флердоранжа. Серенити с сожалением вздохнула и остановилась на шелковом платье цвета спелого персика, окаймленном целым ворохом кружев. Эми предусмотрительно положила в сундук подходящие по цвету туфельки и ее любимое ожерелье из жемчуга вместе с серьгами. Серенити решила, что вкупе с элегантной прической она будет выглядеть потрясающе. Она позвала Мэйсона и попросила его выгладить платье. Мэйсон удалился, а Серенити одну за другой натянула на себя три обязательные нижние юбки, и, как смогла, зашнуровала корсет, мрачно поздравляя себя с тем, что от природы она имеет тонкую талию. Вообразить Мэйсона, помогающего зашнуровать ей корсет, было выше сил Серенити.
Когда Мэйсон вернулся с отутюженным персиковым платьем, она велела ему подождать за дверью, а сама быстро облачилась в свой свадебный наряд. Впервые за последние несколько месяцев одетая должным образом, она впустила Мэйсона в каюту, чтобы он занялся ее прической. Мэйсон удивительно ловко обращался с гребешками и многочисленными шпильками, и его мастерство вызвало добродушное подтрунивание Серенити. Храня чопорное молчание, он уложил ее волосы в элегантную прическу и наконец передал ей маленькое ручное зеркальце, и Серенити критически осмотрела свое отражение, оставшись довольной.
Мэйсон пошел сообщить королеве, что ее дочь готова к венчанию. В ожидании матери Серенити с трудом заставляла себя усидеть на месте. Внезапно ей стало жаль, что она не может провести некоторое время наедине с Эндимионом, прежде чем официальный обряд окончательно скрепит их узами брака. Что, если он не захочет быть ее мужем? Но что она могла сделать? Все зашло слишком далеко, и ни у Эндимиона, ни у нее самой не было другого выхода. Во всяком случае, серенити не собиралась отступать назад и – в глубине души – не хотела этого.
Присоединившись к ней, королева Серена уверила свою дочь, что все необходимые приготовления уже сделаны. Церемонию проведет капитан «Леди Честер» Уинслоу, а единственными свидетелями будут Мэйсон и сама королева. Кроме капитана Уинслоу, никто вне семьи не узнает ненужных подробностей ее торопливого брака. Королева Серена предостерегла, что если бы стало известно, что ее новый муж некогда был пиратом, то вся респектабельность замужества сразу же пошла бы прахом.
Вдруг, к удивлению Серенити, дверь в каюту отворилась без всякого стука. Королева Серена грозно нахмурилась, увидя такое небывалое нарушение этикета со стороны двух матросов, но Серенити, сразу забыв обо всем на свете, впилась глазами в человека, которого они конвоировали. Его лицо было покрыто синяками и закопчено сажей и порохом. Он был одет в грязные лохмотья и, лишь скользнув взглядом по ее изысканному платью, странно сверкнул глазами. Стражники грубо толкнули его вперед, и только теперь Серенити заметила тяжелые цепи, которые обвивали его запястья и щиколотки.
Во второй раз за один день она потеряла всякую способность двигаться и говорить. Скованная ужасом, она смотрела, как Эндимион, споткнувшись о цепь, пошатнулся и едва не упал. Невероятным усилием он сумел сохранить равновесие и, утвердившись на ногах, насмешливо уставился на Серенити, пока ее мать строго отчитывал матросов. Наконец королева отпустила их, и они остались втроем.
– Так, так, – протянул Энд, нарушив затянувшееся молчание. – Напрасно я за тебя волновался. Я должен был помнить, что кошки всегда приземляются на все четыре лапы.
– Ну, ты!.. – прорычала королева, торопливо шагнув вперед. Звякнув цепями, Энд повернулся к ней лицом: его зубы оскалились, словно у дикого зверя. Серенити рванулась к матери и повисла у него на руке.
– Мама, не надо! – горячо проговорила она, перебегая умоляющим взглядом с одного на другого. Затем она добавила почти шепотом: – Я хочу поговорить с ним наедине, мама. Пожалуйста.
– Невозможно! – отрезала королева, чьи глаза сузились от ненависти. Если бы здесь не было Серенити, он с величайшим удовольствием отправил бы этого негодяя прямиком в ад. Собственноручно.
– Мама, пожалуйста! – жалобно повторила Серенити. Королева Серена перевела глаза на ее побелевшее лицо, и ее взгляд смягчился.
– Дитя мое, это совершенно невозможно, – терпеливо сказала она. – Этот молодчик способен снова использовать тебя как заложницу, чтобы выторговать себе свободу. Прости, дитя мое, но это так.
– Твоя мать права, Серенити, – медленно сказал Эндимион, придавая своим словам странное содержание, которое она затруднилась определить. – Если ты подойдешь ко мне слишком близко, я могу накинуть вот эти цепи на твою белую шейку и сломать ее одним махом. Лучше не рискуй, принцесса.
– Заткнись, негодяй! – рявкнула королева, нацелив дуло пистолета ему в голову. – Ты должен благодарить мою дочку за то, что все еще жив. Если бы она не сказала мне о ребенке, которого она зачала, после того как ты ее изнасиловал, я бы позволила тебя повесить без всякого сожаления. Тебе дарована жизнь, чтобы ты мог восстановить ее доброе имя.
– Мама! – в отчаянии крикнула Серенити, видя, как зловеще потемнело лицо Эндимиона. События разворачивались совсем не так, как она планировала. Если бы только они могли остаться наедине…
– После того как я ее изнасиловал? – повторил Эндимион с дерзкой иронией. – Если она вам это сказала, то она просто лжет.
Лицо королевы побагровело. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не нажать на курок. Ее указательный палец сводило судорогой от желания немедленно прострелить Эндимиону череп.
– Значит, вы хотите, чтобы я на ней женился? – злобно произнес Эндимион, отчего сердце Серенити облилось кровью.
– А почему бы и нет? – крикнула уязвленная его тоном Серенити. – Это твой ребенок, и ты делишь со мной ответственность за него. Ты обязан, по меньшей мере, сделать так, чтобы его не сочли незаконнорожденным.
– Ты изворотливая скользкая сучка, – прошипел Эндимион, прожигая ее уничтожающим взглядом.
– Если ты снова заговоришь с моей дочерью в таком тоне, я пристрелю тебя на месте. – Королева Серена обрела самообладание, и от ее голоса веяло ледяным холодом.
Ни Эндимион, ни Серенити не откликнулись на ее слова. Они впились глазами друг в друга. Во взгляде каждого из них смешались гнев и боль, и эта пелена, застилавшая их глаза, мешала им разглядеть страдания другого. Королева Серена слегка расслабилась. Она была весьма удовлетворена ходом этого разговора. Если озлобленный негодяй будет продолжать в том же духе, Серенити возненавидит его еще быстрее, чем он рассчитывал.
– А если я откажусь? – спросил Эндимион после долгой паузы.
– Тебя повесят, – невозмутимо ответила королева. Серенити прикусила губу. Эндимион остановил на ней тяжелый взгляд.
– Ты с этим согласна? – коротко спросил он. Серенити потупила взор.
– Эндимион, я знаю, что ты не хочешь на мне жениться, но я должна заботиться о ребенке. Прости.
– Значит, согласна. – Он резко повернулся к ним спиной, вполголоса бормоча ругательства.
Серенити хотела броситься к нему и обвить руками его широкие плечи, но враждебность самого Эндимиона и присутствие ее матери погасили ее внезапный порыв. Она подумала, что после церемонии у них будет достаточно времени, чтобы помириться.
– Кажется, у меня небольшой выбор, – наконец сказал Эндимион. – Я надеюсь, миледи, вы не ожидаете от меня предложения по всей форме.
Его жестокие издевки ранили девушку, словно отравленные стрелы. «Какой же он все таки негодяй», – яростно подумала Серенити. Мама была права. Эндимион никогда ее не любил!
Получив согласие Эндимиона, что, с точки зрения королевы, было делом второстепенным, опытный дипломат быстро уладил оставшиеся формальности. Не прошло и двадцати минут, как серенити и Эндимион стояли перед капитаном Уинслоу, и означенный джентльмен, хоть и сбитый с толку, но внешне невозмутимый, произносил слова, которые сочетали их священным брачным союзом. Серенити была удивлена тем, как холодно звучал ее голос, когда она отвечала на вопросы капитана Уинслоу. Ответы Эндимиона и вовсе были пропитаны ледяным равнодушием. Внезапно Серенити почувствовала, что ненавидит его. Он цинично пренебрегал ее судьбой и судьбой ребенка, и это казалось ей отвратительным.
Когда капитан Уинслоу добрался до ритуала с обручальным кольцом, королева Серена торопливо стянула золотое кольцо со своего собственного пальца. Эндимион безмолвно взял у нее кольцо и надел его на палец Серенити, стараясь не прикасаться к ее руке больше, чем это было необходимо. Серенити была готова разрыдаться, чувствуя, с каким холодным отвращением он переносит ее вынужденную близость. Нет, не о таком браке она мечтала!
Она тупо подписала бумагу, которую ей протянул капитан Уинслоу, а вслед за ней на документе небрежно нацарапал свое имя Эндимион. Наконец капитан объявил их мужем и женой, и серенити с надеждой посмотрела на Эндимиона. Он ответил ей неприятной ухмылкой.
– Ты что, ждешь, что я после этого фарса запечатлею на твоих губках торжественный поцелуй? – протянул он, и, не успев подумать, Серенити закатила ему звонкую пощечину. Он зарычал и занес свой кулак, но в это время двое мужчин, в оцепенении наблюдавшие за скандальной сценой, опомнились и поспешили на помощь невесте.
Один из мужчин с силой опустил рукоять пистолета на голову Эндимиона, а капитан Уинслоу ударил его по макушке массивной Библией, которую он использовал во время церемонии. Эндимион рухнул без сознания. Мэйсон подбежал к двери и позвал матросов, немедленно появившихся в большом количестве. Они уволокли Эндимиона из каюты. Серенити кусала стиснутый кулачок, чтобы удержаться от рыданий. Она знала, что сама спровоцировала гневную вспышку Эндимиона, и горько сожалела об этом. Она не хотела причинить ему никакого вреда.
– Мама, пожалуйста, посмотри, чтобы с ним ничего не случилось, – тихо попросила она.
Королева серена кивнула и увела за собой из каюты капитана и камердинера. Когда она снова вернулась, Серенити стояла около окна; по ее щекам катились слезы. Королева почувствовала, как ее ненависть к пирату просыпается с новой силой.
– С Эндимионом все в порядке, да, мама? – едва выговорила она. Королева Серена подошла к дочери и обняла ее за плечи. Серенити доверчиво приникла к ее груди.
– Да, с ним все в порядке, – печально произнесла королева. Что то в ее голосе заставило Серенити быстро вскинуть глаза.
– Мама…
– Дитя мое, я надеюсь, что слова, которые я сейчас буду вынуждена сказать, не ранят тебя. Я хочу, чтобы ты посмотрела на это как на благословение.
– Мама!..
– Он сбежал, Серенити. Он покинул тебя и твоего ребенка, наплевав на мою клятву о его помиловании. Теперь ты видишь, дитя мое, что я оказалась права.