Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
17:53 

Под парусом любви...

*Vetochka*
11 глава

Серенити нездоровилось третье утро подряд. Склонившись над фаянсовым ночным горшком, она корчилась в жестоких приступах рвоты. Когда ее опустошенный желудок наконец утих, она добралась до постели и с облегчением растянулась на свежих прохладных простынях. Уж не подцепила ли она какую нибудь странную тропическую болезнь? Если сегодняшнее утро будет похоже на два предыдущих, то вскоре она опять почувствует себя хорошо и сможет как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Раньше, не считая морской болезни во время шторма на борту «Маргариты», она никогда в жизни не испытывала такого недомогания. Эта периодически возникавшая тошнота начинала ее тревожить.
– Я принесла вам кофе, мэм. – На пороге показалась жизнерадостная Джута. Серенити слабо улыбнулась. Ни Джута, ни Кимбо не стучали в дверь, перед тем как войти в комнату. Они наивно считали этот дом своим, а Серенити и Эндимион были для них почетными гостями, которым следовало всячески угождать. Энд, пожимая плечами, говорил, что с этим никак нельзя сладить. Он просто запретил слугам входить в маленькую комнатку, которую Серенити использовала для переодевания, и в спальню, которую они вместе делили. В его отсутствие Джута полагала последний запрет недействительным.
– Мэм, все хорошо? – спросила Джута с участием в бархатных темных глазах. Серенити привстала, чтобы взять чашку кофе. Она все еще чувствовала в теле небольшую дрожь.
– О, все великолепно, Джута. Просто меня в последнее время немножко тошнит. Но я думаю, что беспокоиться не стоит.
– Не надо беспокоиться, – согласилась Джута, поворачиваясь, чтобы оставить Серенити пить кофе в мирном уединении. – Ребенок говорит про себя. Капитан будет довольный. Все будут знать – он сильный мужчина.
Джута величественно выплыла из комнаты. Серенити нетвердой рукой поставила хрупкую чашку из китайского фарфора обратно на поднос. Ребенок! Не может быть! Она на секунду задумалась и побледнела. За последние три месяца с ней приключилось столько самых разных, невероятных событий, что она напрочь забыла о своем женском цикле. Последняя менструация была – гм м, надо припомнить – примерно за неделю до того, как она отплыла из дома на «Серебряной стреле». Серенити боязливо потрогала рукой живот. Джута была права. Согласно всем приметам, она носила в себе ребенка.
Чувства Серенити мгновенно смешались в диком вихре счастья, беспокойства и страха. Она бы полюбила ребенка Эндимиона с той же страстью, что и самого Эндимиона. Кто это будет – черноволосый мальчик богатырь или синеглазая девочка? Серенити запнулась. А Эндимион? Будет ли он любить ее по прежнему, когда у нее вырастет огромный живот, или же он отвернется и начнет искать женщин с более соблазнительными формами? А вдруг он отошлет ее назад к матери, коль скоро она не сможет удовлетворять его в постели? Внезапно она поняла, что ей, в общем то, все равно: увидит она снова свою мать или нет. Теперь ее жизнь была связана с Эндимионом, и она останется рядом с ним, пока он этого хочет.
Хмурая складка прорезала ее лоб, и девушка положила руку на живот, словно обороняя его. Согласно непререкаемым канонам общества, ее незаконнорожденный ребенок будет бесправным и униженным существом. Существовал только один путь, при котором ребенок мог унаследовать имя своего отца и, не склоняя ни перед кем головы, гордо расти, покуда не вырастет. В ту же секунду серенити решила, что должна убедить Эндимиона жениться на ней любыми возможными средствами. Любил он ее или нет, он обязан позаботиться о судьбе их нерожденного ребенка.
Размышляя о биографии своего будущего мужа, Серенити задумчиво пожевала губами. Ей придется выйти замуж за пирата, грабителя и убийцу, которого непременно повесят, как только он попадет в руки властей. Что ж, нравится ей это или нет, он был отцом ее ребенка, и она любила его. Она выйдет за него замуж, а уж потом будет настаивать, чтобы он занялся более респектабельным бизнесом.
Серенити осторожно слезла с огромной кровати и начала одеваться. Право, ей надо поскорее обновить свой гардероб. Лишь немногие из ее платьев годились для тропической жары. Потом она вспомнила о том, как вырастет ее живот в ближайшие месяцы, и улыбнулась. Новый гардероб ей понадобится в любом случае.
Одевшись, она вышла из дома и зашагала к маленькой пристройке на окраине сада, где жил Хайл. После инцидента с Гарри Эндимион хотел оградить свою избранницу от любых случайностей. Он велел Серенити не отлучаться далеко от дома без сопровождения Хайла. Наиболее отъявленные головорезы из обитателей острова, встретив гуляющую в одиночестве женщину, могли не без оснований посчитать ее своей законной добычей. Серенити подчинилась настояниям Эндимиона, однако скорее из желания составить себе компанию, чем из соображений безопасности. В отсутствие Энда дни текли однообразной нескончаемой вереницей, а с Хайлом можно было, по крайней мере, поговорить.
Старик сидел на крылечке хижины, крытой пальмовыми листьями, и что то сосредоточенно вырезал из куска дерева. Увидев приближающуюся девушку, он улыбнулся. Его выцветшие глаза несколько раз мигнули, оценивая ее удивительную красоту.
– Что то вы поздно, мисс, – сказал он. – Я уж подумал, что вы решили проспать весь день.
– Только его первую половину, – улыбнулась Серенити в ответ. Хайл аккуратно положил деревяшку себе в карман и отряхнул руки от стружек.
– Куда собираетесь сегодня, мисс? – спросил он. – Не хотите ли снова покататься на лошади?
– Нет, нет, я не могу, – не успев подумать, торопливо ответила Серенити. Она не хотела подвергать вынашиваемого ею ребенка опасным превратностям прогулки на норовистом коне, но объяснять Хайлу причину своего отказа пока не собиралась. Она хотела, чтобы первым обо всем узнал Энд.
– Не можете?! – воскликнул Хайл, внимательно рассматривая девушку.
Серенити загляделась на одного из пестро расцвеченных попугаев, которых на острове было не меньше, чем воробьев в королевстве, и не заметила, какое удивление вызвал у старика ее неосторожный ответ. Она встрепенулась, только когда Хайл снова спросил:
– Тогда, может быть, мы пойдем к морю, мисс?
Серенити согласилась с улыбкой. Они пересекли сад и по тропинке спустились с утеса прямо на белый песок. Она нашла небольшой обломок скалы и уселась в его тень, поудобнее опершись спиной о прохладную поверхность камня. Хайл присел рядом с ней, храня на лице задумчивое выражение. Сидеть на одном месте, вместо того чтобы сразу начать плескаться в воде, – ой, как это было не похоже на мисс Серенити!
Серенити скинула кожаные сандалии, которые ей смастерил Эндимион из своих старых сапог, и зарылась ступнями в теплый песок. Хайл безмолвно следил за девушкой. У него в голове уже начали складываться кое какие подозрения.
– А каким был Эндимион в детстве? – нарушив тишину, спросила Серенити, мечтательно рассматривая горизонт.
– Таким же дьявольским упрямцем и сорвиголовой, как и сейчас, – усмехнулся Хайл.
Серенити посмотрела на него с упреком.
– Я говорю серьезно, – настаивала она.
– Я тоже, мисс.
Серенити послала ему увещевающий взгляд, и старик продолжал:
– Как я помню, мисс, он был крупным ребенком и тянул при рождении на добрых пять кило. Его отец так хотел иметь мальчика, что мы все подумали, он лопнет от радости. Он выпил целую бочку вина, со всеми пропустил по стаканчику, даже с конюхами – я тогда конюхом был, мисс. А потом матушка Эндимиона, настоящая леди – взяла и померла. Поначалу казалось, что отец Эндимиона тоже не жилец на этом свете, уж больно много он выпил с горя. Но он выжил, хотя для Эндимиона это, пожалуй, вышло не к добру. После смерти жены, его отец совсем изменился. Он ходил хмурый, и немного погодя увидели, что он винит Эндимиона в смерти его матери. Король нанимал разных гувернанток присматривать за мальчиком, но ни одна из них не задержалась надолго, и Эндимион чаще всего крутился среди слуг. Отец едва на него глядел.
– Бедный малыш, – вздохнула Серенити, живо представляя себе маленького Эндимиона, обделенного любовью и лаской. Она снова обратилась к Хайлу. – Рассказывай дальше, пожалуйста.
– Ну, значит, Эндимиону пришлось расти самому по себе. Лет с десяти он начал пропадать в конюшне – единственное место в усадьбе, где ему были рады. Как и все мальчишки, он изрядно проказничал – простые шалости, мисс, ничего худого. Но его отец считал по другому. Он замечал Эндимиона только затем, чтобы высечь его за какой нибудь пустячный проступок. Потом в один прекрасный день Эндимион достаточно подрос для того, чтобы дать сдачи, и отец больше не осмеливался его пороть. Потом его отец нашел себе прехорошенькую молоденькую девушку и во что бы то ни стало захотел на ней жениться. Эндимиону она тоже очень нравилась. Бегал за ней повсюду хвостом, хотя она его и не замечала. Даже злилась, что он путается у нее под ногами. Эндимион тогда был долговязым, неуклюжим мальчишкой, ничуть не похожим на того красавца, каким он теперь стал. – Хайл сделал выразительную паузу. – Вы должны быть терпимы к Эндимиону, мисс. В детстве его совсем никто не любил, и он очень страдал из за этого.
Последнюю фразу он произнес очень серьезно. Серенити почувствовала, что у нее увлажнились глаза. Теперь она с удвоенной силой будет любить Эндимиона и их общего первенца, чтобы подарить им все то, чего недоставало в детстве самому Эндимиону.
– А потом он сбежал из дома? – спросила Серенити. Хайл метнул на нее настороженный взгляд.
– Мастер Эндимион рассказал вам и об этом?
Серенити безмолвно кивнула. Хайл покачал головой.
– Я не думал, что он кому нибудь это расскажет. Я то об этом знаю только потому, что нашел его тогда в сарае. Он себе жилы ножиком резал. Я ему пригрозил, что позову отца, и тут он мне все выложил. Я ему сказал, чтобы он так не горевал, но на нем все равно лица не было. На следующее утро он убежал. Сначала король не слишком о нем беспокоился, но через неделю в городе стали спрашивать, куда запропастился Эндимион. Тогда он послал меня отыскать своего сына и вернуть его обратно. Ну, стало быть, я его и нашел. Он записался юнгой на бриг «Милосердный». Эндимион твердо решил уйти в море и сказал, что никогда не вернется в королевство. Я мастера Эндимиона понимал. У юнги на корабле жизнь не сахар, но все же ему там было лучше, чем дома.
– Его отец был богатым?
– Деньги у него водились, но тратить их на своего сына он скупился. Даже у конюхов одежка была лучше, чем у него, да и ели они сытнее. Король тратил деньги только на женщин и карты. Он совсем разорил свое королевство – это последнее, что мы слышали.
– И он никогда не возвращался назад? – медленно произнесла Серенити, чье сердце ныло от жалости.
– Никогда, – ответил Хайл. – И я сомневаюсь, что он когда нибудь вернется. Ему нравится жить здесь, мисс. Да и мне тоже.
Некоторое время Серенити молчала, обдумывая то, что рассказал ей Хайл. Теперь она лучше понимала характер Эндимиона – его недоверие к женщинам, его жестокость, его гипертрофированное чувство собственности. Ничего не имея в юности, он был полон решимости самому добыть свое счастье и не упустить его.
– А как он стал пиратом? – спросила наконец Серенити. И Хайл рассказал такую историю:
– На «Милосердном» мастер Эндимион работал как дьявол и накопил достаточно денег, чтобы вступить в дело с хозяевами брига. Мы плавали вдоль побережья Восточного штата и торговали всем, что попадется под руку. В тот рейс мастер Эндимион был капитаном, а в трюме мы везли груз новеньких штуцеров. Видать, мисс, о нашем грузе пронюхали пираты. Они напали на нас. Драться мы тогда были не обучены, на бриге была только одна пушка. Понятное дело, мы просто сдались. Каждого, кто отказывался к ним присоединиться, пираты убивали на месте. Мастер Эндимион не дурак, да и я тоже, так что мы подписали ихнюю бумажку и стали пиратами. Мастер Эндимион оказался настоящим морским разбойником, ему это нравится. Да и как такая веселая жизнь не понравится. Сам себе хозяин, и прибыль неплохая.
Некоторое время Серенити в тишине переваривала поведанную ей историю, а затем немного смущенно улыбнулась Хайлу.
– Спасибо, что рассказал мне, – тихо поблагодарила она. Хайл молча кивнул, как бы принимая ее благодарность. Они сидели и смотрели на волны.
Наконец старик снова заговорил:
– Вам ведь есть что рассказать мастеру эндимиону, мисс Серенити?
Этот вопрос, прозвучавший словно гром среди ясного неба, застал Серенити врасплох. Она быстро посмотрела на Хайла, чувствуя, как ее лицо заливает горячий румянец.
– Ч что ты имеешь в виду? – замялась она. Хайл усмехнулся.
– От меня вы это не скроете, мисс. Я на своем веку перевидал немало женщин в тягости.
Серенити покраснела еще гуще. Она еще не привыкла к мысли, что носит в себе ребенка от Эндимиона. И хотя Серенити была счастлива, она все еще ощущала глубоко укоренившуюся застенчивость, когда речь заходила о самых интимных сферах ее жизни.
– Я… я, – запнулась она и наконец серьезно произнесла: – Разумеется, Хайл, ты совершенно прав.
– Я так и знал, – с удовлетворением сказал старик. – Ух как обрадуется мастер Эндимион. Ребеночек – это как раз то, что ему нужно.
– Почему ты так думаешь? – с неподдельным любопытством спросила Серенити, чье смущение начало идти на убыль. В конце концов, сама природа рассудила так, чтобы женщина имела детей от мужчины. Правда, она не была замужем за этим мужчиной. Природу это, конечно, не волновало, в отличие от самой Серенити.
– Мастеру Эндимиону всегда было нужно кого то любить – и чтобы его тоже любили. Теперь у него будет и ребенок, и вы, мисс Серенити.
– А ты уверен, что он этого хочет, Хайл? – внезапно робко спросила она.
– Мисс Серенити, да это же у него на лице написано. Мастер Эндимион, может быть, еще сам не знает, но ему без вас не жизнь. Я его никогда не видел таким счастливым, как в последние дни. Когда он услышит о ребеночке, он до самой луны подпрыгнет от радости. И все приличия с вами соблюдет, вы уж не волнуйтесь, мисс серенити.
– Надеюсь, что ты прав, Хайл, – вздохнула Серенити.
– Будьте покойны, мисс.
Серенити улыбнулась, чувствуя, что она обрела в лице Хайла верного союзника. Старик улыбнулся ей в ответ. Между ними воцарилось задумчивое молчание. Спустя несколько минут серенити приложила ладонь к переносице и напряженно вгляделась в тонкую линию горизонта.
– Хайл, посмотри, не корабль ли это? – взволнованно сказала она.
Хайл посмотрел в том направлении, куда указывала девушка.
– Похоже, что так, мисс.
– Как ты думаешь, это «Маргарита»? – Серенити начала немножко нервничать, представляя, как она сообщит Эндимиону свою сногсшибательную новость.
– Может быть, мисс. В доме лежит подзорная труба. Если хотите, я могу за ней сходить. Тогда мы узнаем наверняка.
– Да, да, сходи, пожалуйста. Я хочу знать заранее: Эндимион это или нет. Мне… мне надо приготовиться.
– Небось будете причепуриваться да прихорашиваться, а, мисс Серенити? – улыбнулся Хайл. – Ну, на то вы и женщина. Ладно, вы просто посидите здесь, а я поднимусь и взгляну на этот корабль.
– Спасибо, Хайл, – сказала Серенити, слегка покраснев от проницательности старого слуги, который уже шагал по тропинке к дому. Подбодренная его словами, Серенити с нетерпением дожидалась момента, когда она сможет поговорить с Эндимионом. И все же она не переставала волноваться. Что он ей скажет? И, самое главное, что она скажет сама? Как сказать мужчине о том, что ты носишь его ребенка? Особенно если этот мужчина не твой муж?
– Мисс Серенити! Мисс Серенити! – К ней, спотыкаясь, приближался Хайл. – Мисс Серенити!
Какой то неуловимый оттенок в его голосе встревожил девушку. Она поднялась на ноги, стряхнула с платья песок и потянула свои неуклюжие кожаные сандалии.
– Что такое? – коротко спросила она.
– Это не «Маргарита», мисс, – выдохнул он, остановившись рядом с ней. – Там около восьми кораблей, и они идут к острову на всех парусах. Они еще далеко отсюда, и я не смог точно разобрать, под какими они флагами. Но они идут не просто так. Все их пушки нацелены на остров!
– Что же нам делать?! – ужаснувшись, воскликнула Серенити. Хайл схватил ее за руку и потянул за собой.
– Для начала мы должны убраться с берега. Если они начнут стрелять, мисс, мы станем для них отличными мишенями.
Серенити побежала к дому, увязая ногами в песке. Хайл держался у нее за спиной. Она всем сердцем призывала на помощь Эндимиона – он уберег бы ее, уберег бы их всех, от любой опасности. Если эти корабли и вправду нападут на остров, она может никогда не увидеть его снова. Вернувшись назад, он может обнаружить, что она мертва – или исчезла, – и тогда он никогда не узнает о ребенке. Эта внезапная мысль тревожила ее больше всего.
Словно возвращенный ее молитвами, Эндимион нервно расхаживал по передней, когда Серенити и Хайл, вскарабкавшись по утесу, наконец ворвались в дом. Он был насквозь вымокшим и сердитым. Издав короткий радостный крик, Серенити бросилась в его объятия. Он крепко сомкнул вокруг нее руки и, прижав к себе, не переставал сыпать ругательствами.
– Эндимион! О, Эндимион!
– Где ты была, черт возьми! Я тут с ума сходил! Разве ты не видела эти корабли?
– Да, да, я видела! Я так рада, что ты здесь.
– Как вы сюда пробрались, кэп? Я видел в подзорную трубу, что они окружили весь остров.
– Весь, кроме южного мыса. Они, должно быть, думают, что там нельзя пройти из за рифов. «Маргарита» стоит в миле оттуда. Я добрался до берега вплавь. В рифах есть щель, она недостаточно широка для наших шлюпок, но я думаю, что рыбацкая лодка сможет там проскочить.
– Ах, Эндимион, они собираются напасть на остров? Почему? – Она откинула голову, чтобы взглянуть на его бронзовое от загара лицо. Он обнажил зубы в дикарской ухмылке.
– Мы пираты, моя милая, или ты это забыла? Время от времени на нас устраивают облавы. Это одна из наименее привлекательных сторон нашего промысла.
– Мастер Эндимион, мы будем драться?
– Да, будем, дьявол нас забери, – нам больше ничего не остается. С этого чертова острова никак не уйти – только через рифы, и у нас не хватит времени всех переправить.
Энд порывисто поцеловал девушку и отстранил ее от себя. Он заговорил сухим властным голосом:
– Хайл, возьми мисс Серенити и веди ее к южному мысу. Ждите там, если будет необходимо, я пришлю кого нибудь с лодкой или, если смогу, приду сам, чтобы вас переправить на «Маргариту». Я отдал приказ, чтобы корабль не трогался с места, пока вы не окажетесь на борту.
– Но, Эндимион, если ты пойдешь с нами, мы можем бежать с острова вместе, – трепеща, возразила Серенити. – Неужели ты хочешь сражаться с целой флотилией? Это невозможно, ты же погибнешь!
– С каких это пор, принцесса, ты стала военным стратегом? – вымученно пошутил он. – Делай, что я говорю, и все будет прекрасно.
– Не обращайтесь со мной как с неразумным ребенком, капитан Эндимион! – вспыхнула Серенити. – Если бы ты действительно думал, что все будет прекрасно, ты бы не оставил «Маргариту» ждать меня около берега. Не говоря уже о том, что ты рисковал жизнью, пробираясь вплавь через коралловые рифы. Я никуда не пойду, ты слышишь? Я останусь с тобой.
– Не капризничай, серенити, – утомленно произнес он. – Тебе не следует здесь находиться. Как, по твоему, я смогу отбиваться от этих чертовых кораблей, если буду постоянно волноваться, где ты и что с тобой случилось? Нет времени спорить. Иди с Хайлом, он за тобой присмотрит, пока я не вернусь.
– Капитан прав, мисс. Вам лучше отсюда уйти, – тихо вставил Хайл.
Серенити не обратила на него внимания; ее взгляд не покидал лица Эндимиона. Вдруг он улыбнулся, и его глаза потемнели.
– Ладно? – спросил он. Эти синие глаза и обезоруживающая улыбка сломили упрямство Серенити.
– Ладно, – неохотно сказала она, сдавшись. – Но пообещай, что будешь осторожен. Ради меня.
Теперь эти слова приобрели особый смысл, хотя Эндимион этого и не знал. Он должен был проявлять осторожность не только ради нее, но и ради их общего ребенка
– Ради тебя, – повторил он торжественно, словно давал клятву, а затем ласково подтолкнул ее к спальне. – Иди возьми самый теплый плащ, он тебе может понадобиться. По ночам на море становится холодно.
Серенити покорно поплелась в спальню. Он настоял на своем – как всегда. Когда девушка вернулась в переднюю с плащом, перекинутым через руку, она услышала, как Эндимион торопливо договаривает: «…чтобы она обязательно попала назад к матери».
– Кэп, вы еще не знаете, что… – начал Хайл и осекся, увидев, что в дверном проеме появилась Серенити, которую слова Эндимиона заставили побледнеть.
Энд медленно повернулся к ней лицом, тщетно пытаясь скрыть свой внезапный испуг. С хлынувшими из глаз слезами Серенити кинулась ему на шею.
– эндимион, ты должен пойти с нами, – сбивчиво прошептала она. – У меня будет ребенок.
На мгновение в прихожей воцарилась мертвая тишина. Хайл тактично рассматривал потолок.
– О Боже, нет, – наконец пробормотал Эндимион странным приглушенным голосом. – Ты уверена?
Серенити отпрянула назад, чтобы заглянуть ему в лицо. Он казался поникшим.
– Ты жалеешь, да? – закричала она. – Ты ведь не хотел обременять себя ребенком? Тебе надо было об этом подумать, перед тем как меня насиловать!
– Нет, Серенити, нет, я совсем не жалею об этом. Я…
Грохот разорвавшегося ядра не дал Энду договорить.
– Черт, сейчас нет времени об этом говорить! Хайл, уведи ее отсюда.
Эндимион торопливо покрыл ее лицо страстными поцелуями и, решительно отвернувшись, вышел из дома. Он быстро пропал из виду, и тогда Хайл помог Серенити вылезти из окна, и они вместе помчались через сад к южному мысу.
Отдаленные раскаты орудий сопровождали их на всем пути через небольшой остров. Клубы дыма заволокли небо. Воздух наполнился кисловатым запахом пороха.
Орудийная канонада составляла зловещий контраст с безмятежной красотой тропической природы, которая окружала беглецов. На пальмах без умолку трещали попугаи, разноцветные колибри порхали с куста на куст, лакомясь сочными ягодами. Малиновые цветы бугенвиллей, переплетаясь с розовыми и белыми гортензиями, ослепляли глаза своей фантастической палитрой. Прошагав двадцать минут, Серенити и Хайл вышли на берег моря, которое расстилалось перед ними как бесконечный лазурный ковер.
– Он не хочет ребенка, Хайл, – сказала девушка, когда они опустились на песок в тени высокой кокосовой пальмы. Старик ободряюще сжал ее холодную ручку.
– Мисс Серенити, мастер Эндимион был взволнован. Когда вся эта суматоха уляжется, он совсем по другому заговорит, вот увидите.
Серенити уставилась на него слепыми от слез глазами.
– Когда эта суматоха уляжется… он, может быть, уже погибнет.
Набегающие на берег волны постепенно убаюкали ее, и она смежила заплаканные глаза. Одна мысль, тревожно пульсируя в ее голове, мешала ей окончательно забыться. Она вымаливала спасение Эндимиону. Если он выйдет из этой битвы целым и невредимым, она больше не станет просить Господа ни о чем. Вдруг голос Хайла вывел ее из сомнамбулического состояния.
– Мисс Серенити, кто то идет. Нам надо спрятаться.
Серенити моментально вскочила на ноги, словно кошка, почуявшая опасность. Они бегом кинулись к вросшему в песок валуну и укрылись за его выщербленным выступом. Хотя отсюда они не могли видеть того, кто к ним приближался, но зато сами стали недоступны посторонним взорам. В их нынешнем положении никакие меры предосторожности не были лишними.
– Серенити, Серенити! – раздался мужской голос неподалеку от них. Серенити и Хайл переглянулись, а затем осторожно выбрались из укрытия.
– Гарри?! – не веря своим глазам, воскликнула она. И действительно, перед ней стоял Гарри. Она почувствовала, как ей в сердце впиваются ледяные иголки страха. Эндимион говорил, что он придет сам… если сможет. Почему же он не пришел? С ним что то случилось… или, узнав о ребенке, он больше не хотел с ней оставаться.
Хайл придвинулся к ней поближе и вызывающе спросил Гарри:
– Что ты здесь делаешь?
Только теперь серенити вспомнила о размолвке между Гарри и Эндимионом. Хайл прав, проявляя такую настороженность. Энд никогда не послал бы Гарри переправлять их на «Маргариту»… если только в нем внезапно не угасла ревность.
Гарри остановился прямо напротив Серенити. Его лицо и руки были закопчены порохом.
– Меня послал Эндимион, – коротко ответил он. В душе Серенити погас последний лучик надежды. Если его действительно послал Эндимион, значит, ему стала безразлична ее судьба, когда он узнал, что она беременна.
– Что то мне не верится. – Хайл воинственно шагнул вперед, заслонив собой Серенити.
Гарри нетерпеливо поморщился.
– Бог с тобой, Хайл, что ты думаешь, я собираюсь изнасиловать беременную женщину? Между мною и серенити больше ничего не может быть, и Эндимион это знал, когда все рассказал мне.
– Эндимион тебе все сказал? – спросила она, медленно произнося слова. – Что с ним? Он жив?
– Он был жив, когда я его видел в последний раз, – сказал Гарри, внезапно посуровев. – А теперь… не знаю, может быть, он уже погиб. Его и еще нескольких человек окружили в одной из хижин. Мне удалось оттуда ускользнуть только благодаря моему мундиру. Солдаты уже готовились ее поджечь.
Серенити непонимающе посмотрела на прожженный и изорванный во многих местах мундир офицера восточного флота, который носил Гарри. Этот мундир был на нем и тогда, когда Серенити впервые увидела его на борту «Серебряной стрелы». Но какая связь?..
– Солдаты? – Хайл оказался догадливее.
– Да, я же говорю, солдаты, – невесело улыбнулся Гарри. – На кораблях полно солдат – северного штата солдат. Думаю, что они явились по вашу душу, леди Серенити. Вы мне, помнится, говорили, что ваша мама королева.
– Боже, они его повесят! – в ужасе воскликнула Серенити. Перед ее глазами уже вставал мрачный силуэт виселицы. Она знала, что солдаты ее королевства действуют хладнокровно и решительно. – Я должна идти к Эндимиону!
Гарри взглянул на нее с невольно проявившимся на его лице уважением.
– Я думаю, ты права, Серенти, – сказал он. – Ты его единственный шанс на спасение. Но идти в деревню опасно. Солдаты пьяны от крови, и они могут, даже не удосужившись выяснить твое имя, повесить и тебя как возлюбленную пирата.
– Я знаю, как вести себя с солдатами, Гарри, – ответила Серенити, и ее плечи сами собой надменно расправились. На обоих мужчин ее царственный вид произвел заметное впечатление.
– Наверное, ты с ними справишься, – признал Гарри.
– Мы не можем терять время на разговоры, – сказала Серенити и решительно двинулась в глубь острова. Гарри и Хайл обменялись между собой быстрыми взглядами и направились вслед за ней. Она удивленно оглянулась.
– Что вы делаете? Вам нельзя туда идти. Они вас повесят!
– Как мы сможем смотреть в лицо Эндимиона, если отпустим тебя одну, – проворчал Гарри. – Лучше пойдем побыстрее, чтобы успеть вовремя.
Напоминать ей об этом было излишне. Серенити почти бежала, продираясь сквозь густые тропические заросли. Вдруг чья то рука легла на ее плечо.
– Не забывайте о ребенке, мисс Серенити, – предупредил ее Хайл.
– Я не фарфоровая, – пробормотала она сквозь зубы. – Мы опоздаем, если не будем торопиться!
До деревни было недалеко, но Серенити казалось, что это расстояние исчислялось многими милями. Она прошла мимо развалин бывшего дома Эндимиона, лишь мельком взглянув на его обугленный остов. По видимому, пушечное ядро, прошив насквозь крышу, разорвалось внутри, вызвав пожар. Но дом не имел никакого значения по сравнению с Эндимионом. Она представляла, как его тело извивается на конце длинной веревки, как побагровело лицо и как высовывается распухший язык. Она даже не вспоминала о том, что когда то со злорадством пророчила ему именно такую смерть. Теперь Серенити любила его и знала, что если он погибнет, она этого не вынесет.
Над кучкой некогда крепких хижин, которые стояли неподалеку от гавани, висела плотная пелена черного дыма. Не уцелел ни один из домов. Всюду высились груды развалин, как будто чья то гигантская рука ухватилась за этот край острова, с силой потрясла его, а потом снова уложила на место. Трупы людей – пиратов и туземцев – лежали там, где их застигли пули солдат. На одном из военных фрегатов, бросившем якорь в бухте, Серенити увидела свисавшие с реи веревки, на которых болтались тела с нелепо растопыренными в воздухе руками. О Боже, они уже начали вешать!
Гарри и Хайл подошли к ней с обеих сторон и взяли за руки, обеспокоенно глядя на ее бледное под густым загаром лицо. Умолкший шум выстрелов говорил им о многом.
– Сражение кончилось, Серенити, – тихо произнес Гарри. – Тебе лучше уйти. Ты ведь не хочешь увидеть Эндимиона мертвым? Сильный шок может повредить твоему ребенку.
– Нет! – яростно крикнула Серенити, вырывая у них свои руки. – Он жив! Я знаю, что он жив!
Подобрав юбки, она стремительно зашагала к бухте. Гарри и Хайл, пыхтя, бросились вдогонку за ней, бормоча ругательства, проклиная ее упрямство. Они оба не верили, что Эндимиона еще можно спасти, и в душе Серенити боялась, что они правы. Эндимион непременно бился бы до последнего, чтобы избежать плена, и Серенити с трепетом сознавала, что он легко мог оказаться среди тех, кто погиб в битве. Но даже если Энд был еще жив и ожидал своей очереди у подножия виселицы, где вешали уцелевших пиратов, сможет ли она поспеть туда вовремя, а затем остановить казнь? Вряд ли командир корабля захочет помиловать вожака пиратов только потому, что его попросит об этом какая то девушка, хотя бы и королевская дочь. «Неважно, – так подумала Серенити, – все равно я должна попытаться».
Проход к гавани сторожила дюжина солдат, выстроенных в шеренгу. Ринувшуюся к ним Серенити они встретили дружным клацанием затворов.
– Стой! – громко предупредил командир, выбегая вперед. Увидев, что к ним приближается женщина, он заколебался и не отдал приказа начинать огонь.
– Не стреляйте, вы, идиоты! – крикнула Серенити, не замедляя шага, пока она не поравнялась с офицером. Ее лицо раскраснелось, дыхание было затруднено, однако она ухитрилась выглядеть настоящей леди. Офицер был явно сбит с толку.
– Я принцесса Серенити. – Серенити говорила быстро, но величественно. – И я требую, чтобы меня доставили на корабль, где вешают пиратов. И немедленно, слышите, немедленно!
Офицер подозрительно оглядел девушку, а затем с еще большим сомнением посмотрел на Хайла и Гарри, которые неловко переминались за спиной Серенити. Она поняла, что выручить ее друзей в очередной раз может только мундир Гарри. Она стремительно повернулась в их сторону.
– Благодарю вас, джентльмены, за то, что вы меня проводили, – сказала она, энергично пожав руку Гарри, а затем Хайла. – Мне кажется, вам не терпится вернуться к выполнению своих обязанностей. Не смею вас больше задерживать, джентльмены.
Уловив многозначительный смысл ее слов, оба мужчины торжественно ответили на ее рукопожатие и начали бочком отходить в сторону. Они сделали ради Серенити и Эндимиона все, что могли, и теперь должны были позаботиться о собственной безопасности.
– Подождите, – подозрительно приказал молодой офицер. Не успели Гарри и Хайл остановиться, как Серенити разразилась новой тирадой:
– Лейтенант, я сказала, что требую немедленно сопроводить меня на корабль! У меня нет времени ждать, пока вы будете судачить с этими джентльменами!
Лейтенант замялся. Он не мог знать наверняка, что эта девушка действительно та особа, за которую она себя выдает. Однако он помнил о слухах, касавшихся некой принцессы Серенити, которая была то ли мертва, то ли находилась в плену у пиратов. Если эта барышня была той самой леди, то ему следовало ее послушаться.
– Немедленно, лейтенант! – Слова Серенити огрели его, словно хлыстом, и офицер проглотил все свои сомнения.
– Да, леди, – пробормотал он и, повернувшись к солдатам, велел приготовить лодку для ее светлости. В поднявшейся суматохе Гарри и Хайл благополучно скрылись из виду.
Когда лодка была снаряжена, лейтенант, кланяясь и расшаркиваясь, помог ей усесться. Серенити, скрипя зубами, проклинала его церемонность. Как раз в эту минуту Эндимиона могли подводить к виселице и накидывать ему на шею петлю.
– Быстрее, быстрее! – торопила она гребцов, стоя на носу маленькой лодочки, скользящей по волнам с белыми шапками пены по направлению к фрегатам. Когда они наконец достигли корабля, на котором происходила казнь, Серенити крикнула, чтобы оттуда сбросили веревочный трап. Трап зазмеился вдоль борта, и Серенити, цепко ухватившись за него руками, с обезьяньим проворством полезла наверх. Страх за судьбу Эндимиона удесятерил ее силы. Наконец она выбралась на палубу, едва замечая, какой интерес вызвало ее появление.
– Что у вас за дело на «Леди Честер», мисс? – грубовато спросил чей то хриплый голос.
– Я должна немедленно видеть капитана этого корабля! – резко ответила Серенити. Она похолодела от ужаса, когда увидела тела казненных, аккуратно штабелями сваленные вдоль корабельных перил.
– Да неужели, мисс? – издевательски протянул голос, и Серенити обратила к его обладателю испепеляющий взгляд.
– Да, мистер, должна! Я принцесса Серенити, и я была в плену у этих разбойников. Ваш капитан будет неприятно удивлен, узнав, что мне чинили препятствия к встрече с ним!
Под ее яростным натиском дюжему боцману стало не по себе.
– Да, мэм! – вытянулся он перед Серенити. – Идите за мной, мэм!
Надменно задрав подбородок, Серенити прошествовала за ним мимо толпы матросов, собравшихся поглазеть на казнь. На половине пути раздался раскатистый пушечный выстрел, почти оглушивший ее своим шумом.
– Зачем они так палят? – буркнула Серенити, воротя нос от своего потного гида.
– Сигналят, чтобы вывели к виселице следующую партию пленников, – с готовностью ответил боцман. – Мы можем вешать пятерых зараз.
Серенити едва не стошнило от искренней гордости в его голосе. Она резко обернулась на раздавшийся за ее спиной нестройный топот ног и увидела отряд матросов, ведущих осужденных пленников к виселицам. Самих пленников нельзя было разглядеть из за окружившей их стражи, но какое то шестое чувство заставило Серенити застыть на месте. Спустя мгновение она возблагодарила Бога за то, что остановилась. На сбитом из досок помосте, спешно установленном под рангоутом, который заменял на фрегате виселицу, со связанными за спиной руками и с повязками на глазах стояла очередная пятерка жертв. Третьим слева был Эндимион. Палач в черном капюшоне завязывал петлю вокруг его бронзовой шеи.

URL
Комментарии
2012-05-22 в 08:35 

ааааааааааааа, как напрягла эта глава. Блин, ну пусть Энди живой будет плиииииииииииииииииииииииииииииз.и с Серенити останется. автор огроменное спасибо за работу

URL
   

Фанфики по SM

главная