Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:47 

Под парусом любви...

*Vetochka*
8 глава

– Почему ты сбежала? – вопрос, заданный напрямик, застал Серенити врасплох. Она уставилась вниз, на карты, которые держала в руках, и долго медлила с ответом.
– Я думаю, что это и так понятно, – когда она наконец подняла голову, то увидела, что Эндимион не сводит с нее внимательных глаз. Он нахмурился, как будто обдумывая ее ответ, а затем покачал головой.
– Лично мне не понятно. – Его рука, полная карт, лежала на одеяле. Он забыл об игре. Серенити вздохнула. Он упорно не желал отвлечься от этой темы.
– Ты должен был понимать, что я попытаюсь сбежать, как только смогу. Господи, ты ведешь себя так, как будто я тебя предала! Ты мне не отец, не брат, не муж, не жених. Ты – пират, который меня похитил и заставил… и заставил… В общем, я не имела и не имею перед тобой никаких обязательств, которые удерживали бы меня с тобой.
– Ты хочешь сказать, что тебя вынудила бежать гордость? – задумчиво нахмурился Эндимион.
Серенити снова вздохнула, не чувствуя настроения продолжать этот разговор. Однако она решила сделать все возможное, чтобы прояснить Энду свою позицию, не умалчивая о некоторой раздвоенности своих чувств в настоящее время.
– Эндимион, ты, видимо, не понимаешь чудовищность того, что ты со мной сделал. Я воспитывалась как леди. А леди, они не… не…
– Не занимаются любовью? – перебил он, слегка улыбнувшись.
Серенити надменно вздернула подбородок.
– …не позволяют по отношению к себе никаких вольностей до замужества. Ты зверски меня изнасиловал – и не один, а множество раз. Поэтому я готовилась убежать от тебя при первом же удобном случае!
– Так, значит, ты говоришь, что убежала потому, что не могла вынести того, что я занимаюсь с тобой любовью?
– Насилуешь меня! – резко поправила Серенити.
– Называй это как хочешь, – отмахнулся Энд от тонкостей словоупотребления. – Значит, ты сбежала из за этого?
– Да! – ответила она, рассчитывая наконец закончить щекотливый разговор.
– Ты лжешь мне, принцесса, – упрекнул он. – Тебе это нравится, я знаю. От меня ты этого не скроешь.
Под его пронизывающим взглядом Серенити густо покраснела. Зачем она дала вовлечь себя в такой разговор?! И как она собирается из него выпутаться, сказав при этом не больше, чем она собиралась?
– Вы о себе слишком высокого мнения, капитан, если и в самом деле так думаете, – произнесла она, избегая встречи с его глазами.
– Ага, я опять стал капитаном после того, как две недели подряд ты очень мило называла меня Эндимионом. Ладно, если эта тема вызывает у тебя такое неудовольствие, перейдем на другую. – Энд говорил с едкой иронией. – Скажи мне, принцесса, разве не мудрее было дождаться, пока я сам захочу тебя отпустить, коль свою девичью честь ты уже потеряла? Зачем убегать и подвергать себя опасности? Только не говори, что ты не обрадовалась, когда увидела, что я появился в «Прибрежном рае»! Ты была готова запеть осанну!
– Не спорю, я была рада – Серенити закусила губу. – Но это были особые обстоятельства.
– Согласен, – сказав это, Энд замолчал; тяжелые складки избороздили его лоб, пока он, углубившись в собственные мысли, что то обдумывал.
– Ты пошла за помощью, – его слова прозвучали как обвинение.
Сидя как на иголках, Серенити впилась глазами в свои карты, будто внезапно нашла их чрезвычайно интересными. Этого поворота она боялась с того самого момента, как Эндимион начал выяснять их отношения.
– Ты бы предпочел обратное? – сделала она встречный ход.
– Нет, мне нравится жить. – Энд помолчал, разглядывая ее опущенное лицо. – Серенити, посмотри на меня.
Она неохотно подняла глаза.
– Почему ты пошла за помощью? Если тебе так сильно не нравилось заниматься со мной любовью, то ты могла одним махом избавиться от меня навсегда. Я тебе даже сказал, где находится полицейский участок. Почему ты не воспользовалась этой возможностью?
Серенити дерзко встретила его испытующий взгляд. Если он ожидает услышать от нее признание в вечной любви, то пусть запасется терпением.
– Я не могла допустить, чтобы из за меня кого то убили, вот и все!
– Все? – В его глазах начинал разгораться насмешливый огонек. – А может, ты просто в меня влюбилась?
– Не думай о себе слишком много, – сердито огрызнулась Серенити. – Ты вдвое старше меня и вообще не в моем вкусе! Мне нравятся джентльмены, а не пираты! – Реплика Эндимиона угодила в ее уязвимое место, но Серенити была полна решимости это скрыть. – Кстати, – продолжала она, вновь переходя в наступление, – почему ты бросился за мной в погоню? Ты же сам говорил, что в Кадисе у тебя полным полно женщин, которые ждут не дождутся случая залезть к тебе в постель! Тогда почему ты не дал мне уйти? Может быть, это ты в меня влюблен?
Намеренно собезьянничав, она повторила его слова, не без основания полагая, что они его уязвят точно так же, как уязвили ее. У Эндимиона недобро сверкнули глаза.
– На твой вопрос у меня есть один очень простой ответ, и я советую его хорошенько запомнить. Я не отдаю так просто то, что мне принадлежит.
– А я тебе принадлежу? – спросила она, вызывающе сверкнув своими голубыми глазами.
– В настоящий момент, да. – Нанеся этот решающий удар, Энд, казалось, вознамерился побыстрее закончить неприятную для обоих беседу. Он подобрал с одеяла карты и начал объяснять Серенити хитросплетения игры в белот. Серенити не возражала против прекращения разговора, но, отложив его в памяти, была готова вернуться к обдумыванию этой темы на досуге. Возможно ли, что кровожадный капитан пиратов начинает потихоньку в нее влюбляться? Если она не ошибается в своих догадках, то ее желание – видеть Эндимиона у своих ног – наконец то сбылось! Ура!!! Время от времени она будет смягчаться и позволять ему целовать себя в щечку. Но не больше! Пусть капитан Эндимион поучится ухаживать за настоящей леди должным образом. Она улыбнулась, представив, как ее бесшабашный капитан будет вынужден довольствоваться невинными поцелуйчиками, которые нехотя разрешаются в хорошем обществе. Гм м… Эндимиону это понравится не больше овсянки. Что ж, после того как он достаточно пострадает, она, может быть, смягчится…
– Ты сейчас похожа на кошку, которая вылакала горшок со сливками, – лаконично заметил Энд, прервав ее грезы. – О чем таком интересном ты думала?
– О белоте, конечно, – задорно ответила Серенити, наморщив нос. Приятные фантазии заметно улучшили ее настроение. – О чем же еще?
– Действительно, о чем же еще, – загадочно произнес Эндимион и снова переключил свое внимание на карты. Предыдущая беседа была окончательно забыта.
С тех пор как Энд пришел в сознание, ухаживать за ним стало еще труднее. Он периодически раздражался, досадуя на свою неспособность выбраться из постели или самостоятельно удовлетворить свои нужды – кроме самых простейших. После первого раза он упрямо отказывался от того, чтобы Серенити его кормила, но все равно ему приходилось ждать, пока она разрежет пищу на кусочки и наколет на вилку, и только затем он мог начать переправлять ее в рот. Это выводило его из себя, и он отыгрывался на Серенити, словно стрелами, осыпая ее колючими шуточками и замечаниями, пока она ему помогала. Серенити так и подмывало послать его к черту, однако она ухитрялась сдерживаться, понимая, что беспомощность действует на Эндимиона, как больной зуб. Каких бы усилий это ни требовало, она каждый раз уговаривала его с ласковым терпением, настаивая либо на своих услугах, либо на услугах Хайла, когда Эндимиону приходило в голову побриться или принять ванну. С презрительными гримасами он снисходил к ее доводам и соглашался на ее помощь, которую безоговорочно предпочитал помощи Хайла.
Один раз, когда он угрюмо отказался позволить ей сменить повязки на своих ранах, Серенити в сердцах сказала, что он ведет себя как избалованный мальчишка. В ответ он сердито раздул ноздри и открыл рот, готовый взорваться, но спустя мгновение, неохотно сжав губы, дал Серенити себя перебинтовать, а затем с отвращением проглотил пилюлю. Немного погодя, он виновато поцеловал сгиб на ее руке. Серенити сурово помолчала, вздохнула и простила его.
В порту, под присмотром доктора Сантоса, с ним еще можно было хоть как то справиться, но как только «Маргарита» вышла в открытое море, Эндимион стал невыносим. Сдерживая данное Хайлу слово, Серенити убедила его облачиться в ночную сорочку. Энд нехотя сдался, а потом долго брюзжал, жалуясь на то, что ему тесно, неудобно и жарко. Серенити выслушала его с каменным выражением лица, советуя ему в душе раздеться и сдохнуть. Единственным способом подействовать на Эндимиона было намекнуть ему, что она оставит его на попечение Хайла. Энд не желал об этом и слышать. Он требовал, чтобы она постоянно находилась у его койки: читала ему, играла в карты или в шахматы, беседовала или просто сидела рядом. Ей удавалось выкроить не больше получаса в день, чтобы выбраться на палубу и подышать свежим воздухом.
– Ты выглядишь бледной, Серенити, – участливо сказал Гарри, когда однажды в полдень она присоединилась к нему на юте. «Маргарита» была в открытом море уже неделю. Перед тем как ответить, Серенити полной грудью вдохнула бодрящего соленого воздуха.
– Я и правда неважно себя чувствую, – призналась она. – Эндимион – как ребенок. Он требует постоянного внимания.
– Ты и сама еще ребенок, – резко возразил Гарри, с неодобрением сверкнув глазами. – Если бы я тогда знал, как ты молода и невинна, я бы никогда не позволил Эндимиону увести тебя в свою каюту. Как жестоко с его стороны было лишить тебя девственности!
Непривычная прямота, с которой говорил Гарри, поставила Серенити в тупик. Конечно, она понимала, что интимная природа ее взаимоотношений с капитаном не является для Гарри секретом, как, впрочем, и для всего остального экипажа «Маргариты». Ее неотлучное пребывание в каюте Эндимиона делало это совершенно ясным. Капитан был темпераментным мужчиной, и, до того как он был ранен, ничто не мешало ему обладать Серенити. Однако обсуждать эту тему было непросто. Серенити немножко покраснела и откровенно ответила.
– Что произошло – то произошло. Я, как видишь, до сих пор жива. В один прекрасный день, когда я снова вернусь домой, это, наверное, будет вспоминаться как забавное, волнующее приключение.
С улыбкой произнеся эти слова, про себя Серенити подумала, что вряд ли она сможет снова вернуться домой, по крайней мере в обозримом будущем. Пока что Энд не выказывал никакого желания с ней расставаться.
– Остальных заложников освободили в Кадисе, – отрывисто сообщил ей Гарри.
– Я знаю. – Серенити улыбнулась еще шире. – Я слышала, как Эндимион велел тебе договориться насчет их выкупа в тот день, когда я убежала.
– Так вот почему ты убежала! Но все равно это было слишком поздно… – Гарри осекся; на его скулах внезапно выступил румянец.
– Да, это было слишком поздно, – легко согласилась Серенити, не сводя глаз с линии горизонта.
– Я готов убить его за все, что он с тобой сделал! – взорвался Гарри, видя ее невозмутимость. – Он мой старый друг, но, клянусь, я готов убить его!
Несколько матросов, удивленных его неожиданно громким голосом, обернулись в их сторону и, увидев на юте с помощником капитана девушку, понимающе улыбнулись. Вот буря то разразится, когда капитан прослышит об этой парочке. Он не из тех, кто потакает соперникам!
Серенити заметила, что они привлекли к себе пристальное внимание матросов, и внезапно разозлилась на Гарри. Безрассудная страсть, которой он воспылал, начинала выходить из под ее контроля. Она молилась, чтобы Эндимион продолжал оставаться в блаженном неведении о причуде своего помощника. Подобно матросам, она трезво смотрела на вещи и не сомневалась в ужасной ярости, в которую придет капитан, если узнает, что Гарри возомнил себя новым Ромео. Жестокий и вспыльчивый, он, оправившись от ран, прихлопнет Гарри как муху.
– Право же, это не твое дело, Гарри, – тихо, но твердо сказала Серенити, надеясь остудить его пыл, прежде чем до Эндимиона дойдут какие – нибудь слухи.
Гарри недоверчиво посмотрел на нее.
– Ты его любишь, да? – злобно воскликнул он. – Боже, я не могу в это поверить! Я думал, что ты была слишком прекрасна, слишком чиста… Но ему нужно было только затащить тебя в постель – и все, ты влюбилась в это животное! Скажите мне, принцесса Серенити, – он сделал особое ударение на ее титуле, – если бы я переспал с вами первым, вы бы влюбились в меня?
Не успев подумать, Серенити вскинула руку и залепила ему звонкую пощечину. Потом, закусив губу, она услышала сдавленные смешки матросов и ужаснулась собственной неосмотрительности. Теперь Эндимион наверняка узнает о том, что происходило между ней и Гарри, – это лишь дело времени. На замкнутом островке, каким являлась «Маргарита», слухи распространялись со скоростью лесного пожара.
– Извини, – прошептала Серенити и торопливо сбежала вниз, чтобы прийти в себя, прежде чем вернуться в каюту.
– Где ты была? – резко спросил Эндимион, как только она открыла дверь.
Серенити боролась с желанием прижать холодные ладони к своим разгоряченным щекам, зная, что, если Энд заподозрит что нибудь неладное, он не оставит ее в покое, пока она не расскажет ему все до конца.
– На палубе, – в тон ему ответила Серенити и, не глядя в его сторону, шагнула к полочке, на которой лежал ее черепаховый гребень. Она вынула из волос все булавки и потрясла головой. Волосы рассыпались вокруг ее лица золотым облаком. Взяв гребешок, она с яростью провела им по ниспадающей до пояса гриве, испытывая потребность занять свои руки каким нибудь делом, пусть даже самым ничтожным. Эндимион следил за ней, завороженный длиной и волшебным блеском девичьих локонов, но постепенно, так как Серенити продолжала его игнорировать, нахмурил лоб.
– Я хочу пить, – произнес он наконец жалобным голосом. Он уже привык добиваться внимания Серенити подобными просьбами, которые до сих пор действовали безотказно.
– Рядом с койкой стоит кувшин со свежей водой. Налей себе, – проронила она, не оборачиваясь.
Немного озадаченный, Эндимион последовал ее совету. Он смотрел на девушку, и в его чреслах исподволь нарастала теплая волна. Лицо Серенити, отраженное в зеркале, было гладким и нежным, словно персик. Его глаза опускались все ниже, блуждая по точеным изгибам ее груди, а затем, задержавшись на ее тонкой талии, скользнули к округлым бедрам. Он наслаждался приливом физического желания, которое всколыхнуло его кровь и напружинило мышцы. Он решил, что, если ему хватает сил хотеть женщину, ему хватит сил и на то, чтобы ею овладеть. Он широко улыбнулся, предвкушая это приятное событие.
– Иди сюда, – сказал Эндимион, откинув голову на подушку. Он чувствовал себя героем.
– Я не твоя рабыня, – огрызнулась Серенити, метнув на него испепеляющий взгляд.
Эндимион, не сумев найти никакой достойной причины для ее скверного настроения, начал раздражаться.
– Ты не рабыня, – нетерпеливо согласился он. Девчонка стала чересчур задирать нос, и он поставит ее на место. – Ты моя любовница, и я намерен получить от тебя то, что хочу. Иди сюда.
– Что ты сказал?! – завопила она, мгновенно повернувшись к нему с расширенными от злости глазами. Энд инстинктивно приподнял здоровую руку, чтобы защитить голову, если разъяренная девушка надумает запустить в нее массивным черепаховым гребнем. Гнев малышки одновременно позабавил и рассердил его. Эта хитрая принцесска, видимо, думает, что может командовать, поскольку он прикован к постели.
– Я сказал, что ты моя любовница, и я тебя хочу, – нахально повторил он, зорко поглядывая за черепаховым гребнем, который она держала в руке.
– Я не твоя любовница! – сквозь стиснутые зубы процедила Серенити, и внезапно все унизительные эпизоды прошлых недель закружились перед ее глазами, как карусель. Ее губы задрожали; по щекам в три ручья хлынули слезы.
Эндимион был искренне изумлен, что его слова, сказанные наполовину в шутку, вызвали у Серенити такой всплеск чувств.
– Я не твоя любовница! – еще раз повторила Серенити перед тем, как, окончательно задушенная рыданиями, она повернулась к нему спиной и закрыла лицо руками.
– Серенити! Серенити, любимая! – Он не мог спокойно смотреть на ее слезы. Видит Бог, он не хотел причинять ей боль. – Серенити, послушай меня. Я только пошутил. Я беру свои слова назад. Извини меня!
Она продолжала заливаться слезами. Энергично выругавшись, Эндимион попытался слезть с койки. При помощи передней спинки кровати, на которую он опирался, ему удалось встать на ноги, но, когда он попробовал шагнуть к девушке, его колени подкосились, и он рухнул на пол, стукнувшись при падении головой об угол столика. Стены каюты задрожали от его ругательств.
– Проклятый дурак! – подбежав к Эндимиону, Серенити опустилась рядом с ним на колени. – Давай, убивай себя! И учти, мне все равно!
Слезы все еще лились из ее глаз как дождь. Эндимион, морщась от боли, схватил ее запястье.
– Пусти меня, неблагодарный осел! – крикнула она, пытаясь вырваться. Как бы ни был Энд слаб – от потери крови и длительного пребывания в постели, – он все равно оставался сильнее Серенити. Вцепившись в нее, он даже не мог поднять свободную руку, чтобы защитить голову от девичьих кулачков, так как на его плече еще не зажила рана. Наконец она перестала бороться и бессильно распростерлась на полу, делая все возможное, чтобы подавить сотрясающие ее рыдания.
– Серенити! – Эндимион едва замечал боль, которая рвала на части его ушибленную ногу и разбитую об стол голову. Все его внимание было обращено к рыдающей девушке.
– Серенити, любимая, прости меня. Пожалуйста, прости меня, – умильно говорил он, поглаживая ее волосы.
– Я тебя презираю, – выдавливала она между всхлипами. – У тебя на уме одна грязь. Жаль, что я помешала им тебя убить! Жаль, что я сама тебя не убила!
– Прости, – сокрушенно пробормотал он, поднося к губам ее тонкую ручку. – Я совсем не хотел тебя обидеть. – Он один за другим целовал ее пальчики.
– Перестань! – закричала она, заставив Эндимиона от неожиданности выпустить ее запястье. Воспользовавшись этим, серенити рванулась прочь и спустя мгновение уже стояла у двери.
– Серенити, вернись! – отчаянно позвал он, услышав в ответ, как за ее спиной громко хлопнула дверь.
– Серенити! – проревел он, осознав бесполезность своих слов, едва ее имя слетело с его губ. Награждая себя отборными ругательствами, он попытался усесться поудобнее на жестком полу. Резкая боль в ноге заставила его вновь беспомощно опуститься навзничь.
– Хайл! – позвал он во всю мощь своих легких несколько раз, прежде чем старик наконец появился.
– Мастер Эндимион! – ринулся к нему Хайл. – Господи, что случилось? У вас идет кровь!
– Черт с ней, – коротко ответил Энд. – Помоги мне дойти до этой проклятой койки и ступай разыщи мисс Серенити. Верни ее сюда, даже если тебе придется тащить ее за волосы! И побыстрее! Эта глупая девчонка может натворить черт знает чего!
Как ни старался Хайл, ему не хватило сил помочь своему капитану подняться с пола.
– Ладно, оставь меня! – проворчал Эндимион после нескольких неудачных попыток. – Иди отыщи мисс Серенити. Пришли сюда Гарри и еще кого нибудь.
– Но, мастер Эндимион, у вас течет кровь…
– Черт с ней, ступай найди эту девчонку. Я тебе говорю, что у нее истерика, и она сейчас может сделать все, что угодно!
– Да, сэр. – Глаза Хайла вдруг неодобрительно потемнели, словно он раздумывал, что именно сделал его хозяин, чтобы довести бедную девушку до такого состояния. Энд его не винил. Первый раз в жизни он сам искренне не одобрял своего поведения. Спустя несколько минут после того, как ушел Хайл, на пороге каюты возникли Гарри и канонир. Подхватив Эндимиона с обеих сторон, они сумели уложить его в койку. Поскольку нужда в присутствии канонира отпала, Гарри отослал его, а затем сердито повернулся к капитану.
– Что ты с ней сделал? – проскрежетал он побелевшими губами. Энд удивленно посмотрел на своего помощника. Затем он сузил глаза.
– Я не понимаю, каким образом это тебя касается, – ровно произнес Эндимион.
– Меня это чертовски касается! – прошипел Гарри с исказившимся от гнева лицом. – Мы с тобой старые друзья, Энд, но, клянусь Богом, если ты причинил этой девушке какое нибудь зло, я убью тебя!
– Мне лестно, что ты так сильно о ней печешься, – протянул Эндимион. – Но ты должен кое что запомнить – эта девушка принадлежит мне. Я буду с ней делать все, что мне захочется!
– Только через мой труп! – взорвался Гарри.
– Я не против. – Глаза Эндимиона были холодными, как у кобры. – А теперь, будь любезен, убирайся отсюда. Это пока еще мой корабль, и я его капитан!
– Да, сэр, – процедил Гарри и, круто повернувшись на каблуках, шагнул за порог.
Прошло полчаса, но в каюте никто не появлялся. Все это время Эндимион на все лады проклинал собственную беспомощность, которая мешала ему лично заняться поисками беглянки. Кроме того, в его голову закрались ужасные подозрения. Что происходило между Гарри и этой маленькой стервой, пока он валялся в постели? Было ли у них?..
Раздался стук в дверь, прервавший его угрюмые размышления.
– Да! – нетерпеливо крикнул Энд.
Дверь приоткрылась, и в каюту нерешительно протиснулся Хайл. Он был один.
– Я сказал, чтобы ты привел ее сюда! – рявкнул Энд. Вдруг он побледнел от страха. – Ты нашел ее? С ней все в порядке?
– Да, кэп, я ее нашел, с ней все в порядке, но бедняжке еще очень не по себе. Она плакала. – Хайл смотрел на своего хозяина, как прокурор. Энд вздохнул.
– Я знаю. – Он колебался, раздумывая, стоит ли объяснять Хайлу причину их ссоры. Увидев заплаканную девчонку, любой бы подумал, что он сотворил с ней какую то зверскую жестокость. В конце концов Энд решил воздержаться от объяснений. Он был капитаном «Маргариты». Будь он проклят, если позволит сопливым угрызениям совести низвести себя до того, что он будет отчитываться перед собственным же слугой!
– Тогда почему ты не привел ее сюда? – недовольно поинтересовался Эндимион.
– Она отказалась идти. Прошу прощения, капитан, но она сказала, чтобы вы шли к чертовой бабушке! – Повторив пожелание Серенити, Хайл торжествующе улыбнулся. Было совершенно ясно, на чьей стороне его симпатии!
Эндимион мрачно воззрился на своего слугу. С самого начала он знал, что эта девчонка не принесет ему ничего, кроме неприятностей, и не ошибся. Благодаря ей двое его старых соратников дружно ополчились против него в один день!
– Раз тебе обязательно это знать, то я ее пальцем не тронул, – сказал наконец Энд, подавив свою гордость. Он понял, что должен заручиться поддержкой Хайла, если хочет поговорить с Серенити. – Я просто неудачно пошутил, и она обиделась. Когда я хотел извиниться, она убежала. Не сможешь ли ты все таки привести ее сюда? Даю тебе честное слово, что не обижу ее.
Последняя фраза была не очень удачной попыткой иронии, которой Эндимион хотел сгладить свое смущение. Он был вынужден разводить дипломатию с Хайлом! Трагикомическая ситуация – капитан корабля должен уговаривать свою команду, чтобы она следовала его приказам! Энд нахмурился. Хайл же, напротив, смягчился и ответил почти по дружески:
– Хорошо, мастер Эндимион. Я скажу… гм м… я скажу, что у вас на ноге открылась рана, а я не могу остановить кровотечение. Вот увидите, она придет. – Он повернулся, чтобы уйти, и вдруг обернулся назад. – Я так и знал, кэп, что вы не трогали мисс Серенити.
Брови Эндимиона сердито поползли к переносице, но Хайла уже как ветром сдуло. Что он хотел этим сказать? Хайл служил у него давно и знал, что он без всяких колебаний ударит женщину, если почувствует, что она того заслужила. Не заподозрил ли его слуга, что он – когда дело касается Серенити – превращается в тряпку? От этой девчонки одни заботы! Тогда, на «Серебряной стреле», ему следовало бы довериться своему инстинкту и не брать ее на борт своего корабля. Скоро вся его жизнь превратится в один сплошной кошмар!
– Не вздумай распускать руки, – с порога предупредил его агрессивный голос. – Я посмотрю, что случилось с твоей ногой, и сразу уйду. Я буду жить в каком нибудь другом месте до тех пор, пока «Маргарита» не зайдет в порт. И ты не сможешь мне помешать, слышишь, не сможешь!!! Когда мы придем в порт, я поеду домой к матери. Ухаживать за тобой будет Хайл.
Эндимион с немалым удивлением выслушал эту бойкую речь от девушки, которая, в конце концов, все еще оставалась его пленницей. Что себе позволяет эта паршивка? Да он ее сотрет в порошок… Энд взглянул на девушку и почувствовал, как утихает его гнев. Заплаканное лицо Серенити выглядело таким удрученным, что у него дрогнуло сердце.
– У меня из ноги кровь так и течет, – коварно простонал он, зная, что ему надо подманить Серенити поближе, и тогда он сможет ее снова схватить и заставить выслушать все, что он захочет сказать в свое оправдание.
– Сам виноват, – ответила она и, фыркнув, приблизилась к койке, ступая пугливо, словно молодая лань. Когда она увидела пятна крови на сорочке Эндимиона, ее настороженность несколько спала.
– Сильно болит? – Она не смогла скрыть своего сочувствия. Затем, взяв кувшин с чистой водой и чистые льняные бинты, она уселась на край постели. Энд тщательно оценил расстояние и вздохнул. Хитрющая девчонка уселась так, что он не мог до нее дотянуться.
– Адски! – соврал он, во все глаза подстерегая удобный случай, чтобы ее схватить.
– Поделом! – проворчала Серенити, вспомнив о своей обиде. Она закатала его ночную сорочку так, чтобы обнажить перевязанное бедро. Энд колебался: все таки она сидела слишком далеко. Он знал, что у него в запасе есть только одна попытка. Если он промахнется, то она упорхнет от него как испуганная синичка.
Серенити с беспокойством рассматривала ярко малиновые пятна, которые выступили на льняной повязке. Она начала разматывать ее. Когда наконец рваная рана предстала ее глазам, Серенити приглушенно ахнула – настолько ужасным был вид темно красной сукровицы, которая выступала из под незаживших струпьев. Энд тоже побледнел и поморщился, на этот раз без всякого притворства. Господи, он и не предполагал, что все так серьезно.
Храня каменное молчание, она обмыла его ногу водой; ее руки двигались уверенно и спокойно. энд с облегчением поблагодарил провидение за то, что ночная сорочка надежно прикрывает его тело ниже пояса. Если бы Серенити заметила, какой эффект ее близость производит на его мужской орган, она бы не возилась с этими болячками так хладнокровно.
Когда Серенити посыпала открытую рану порошком доктора Сантоса, Эндимиону снова пришлось закатить глаза в непритворной муке. Чертово снадобье жгло его плоть, как огонь преисподней. Он издал мученический стон, и, как бы в награду за это, девичья ручка утешающе погладила его ногу. Это ласковое прикосновение чуть не свело Эндимиона с ума. Его возбуждение достигло предела, и он боялся, что лопнет, не найдя ему выхода.
Когда рана была заново перевязана, Серенити отставила кувшин и коробочку с порошком в сторону и начала собирать окровавленные бинты. На одно мгновение она наклонилась над ним слишком низко, и тогда Эндимион рванулся к ней молниеносно, как тигр. Сомкнув пальцы вокруг ее запястья, он повалил девушку на койку рядом с собой. От резкого падения по всему его телу вновь разлилась боль, но он не обратил на нее внимания. То, что он должен был ей сказать, было важнее любой боли. Он повернулся так, чтобы можно было видеть ее лицо. Глаза Серенити с покрасневшими веками смотрели на него сердито.
– Ты это специально устроил, да? – спросила она. – Ты подговорил Хайла сказать мне, что тебе очень плохо. А он даже и не попытался остановить тебе кровь.
– Я хотел извиниться, – пробормотал Эндимион, болезненно ощущая, как ее близость сводит судорогой его мышцы.
– Ты думаешь, извинения помогут мне забыть то, что ты сказал? – с горьким вызовом произнесла Серенити, и ее глаза опять начали наполняться слезами. – И самое ужасное, что это правда. Я твоя любовница, хотя это и случилось против моей воли. Ах, разве ты понимаешь, как мерзко я себя после этого чувствую.
– Серенити, я хотел сказать совсем другое, – покаянно пробубнил он. – Ты моя подружка, близкий мне человек, лю… Я просто неудачно подобрал слово.
– Но это правда, – прошептала она.
У Эндимиона защемило сердце. Ему было стыдно не только за свои слова, но и за свои поступки. Она лежала на спине и выглядела такой маленькой и беззащитной. Ее глаза блестели от слез, а золотистые волосы в беспорядке рассыпались по подушке. Ее розовые губы жалобно дрожали, и тут Эндимиона захлестнул могучий порыв.
Он склонился над ней, и прежде чем растерянная девушка успела что либо предпринять, он прижался к ее губам, горячим, сладким и невыразимо нежным. Серенити хотела кричать, царапаться, впиться в него изо всех сил зубами, но она как будто онемела. Где то глубоко внутри себя она понимала, что ей нужен его поцелуй так же, как цветку – дождь. Его ласки, словно волшебный бальзам, затягивали раны на ее уязвленном сердце. Девичьи губы трепетали, как крылышки бабочки, и наконец она распахнула их ему навстречу. Она подняла руки, чтобы обнять его темноволосую голову, и зарылась пальцами в густые, мягкие волосы.
Наконец Эндимион оторвался от ее губ, но только затем, чтобы жадно припасть к нежной девичьей шейке. Серенити чувствовала, что должна осадить нахала, но вместо этого она гладила его заросшие щетиной щеки.
– Я без ума от тебя, – пробормотал Эндимион, приподнимаясь, чтобы увидеть ее лицо. Девушка улыбнулась ему, и у него перехватило дыхание, словно при падении в бездонную пропасть.
– Я не хотел тебя обидеть, милая. Пожалуйста, прости меня. Серенити никогда прежде не слышала, чтобы его голос звучал так робко.
Твердая корка стыда и гнева, сковывавшая ее душу, таяла, как снег на теплом весеннем солнце. «Я люблю этого человека», – думала Серенити, и эта мысль настолько ее потрясла, что несколько долгих мгновений она не двигалась и лишь рассматривала его изумленными глазами, как будто видела его в первый раз. Наконец она подняла руку и провела ею по его колючему подбородку, наслаждаясь ощущением, которым наполнилась ее ладонь.
– Простишь меня? – снова спросил он.
– Для тебя это очень важно? – спросила она тихо и с надеждой.
Энд застенчиво улыбнулся.
– Видишь ли, принцесса, – прошептал он ей на ухо, – я так сильно тебя хочу, что разрываюсь на части. Но я решил, что с этой минуты я никогда не стану заниматься с тобой любовью без полной взаимности. Поэтому мне требуется твоя помощь, а иначе я буду вынужден на всю оставшуюся жизнь постричься в монахи.
Услышав это шутливо откровенное признание, Серенити засмеялась. Это было так похоже на Эндимиона: непристойными намеками добиваться ее прощения за те непристойные намеки, которые обидели ее раньше. Энд увидел, что она смеется, и, радостно блеснув глазами, вновь склонил голову.
На этот раз его мишенью стала девичья грудь. Сквозь тонкую ткань она чувствовала влажный жар его губ, но не делала никаких попыток вырваться. Невольный стон наслаждения вырвался из ее потаенных глубин, в которых начинала разливаться упругая теплая волна Ее соски отвердели.
– Твое тело меня прощает, – пробормотал он.
Серенити обвивала трепещущими руками его плечи, не находя никаких сил, чтобы оттолкнуть его, как должна была поступить на ее месте настоящая леди
– Да, я прощаю тебя, – отчаянно прошептала девушка, надеясь, что ее капитуляция заставит Эндимиона остановиться, прежде чем она падет сама.
– Поцелуй меня, принцесса, – выдохнул Эндимион ей в лицо. Серенити коснулась его губами, сначала нерешительно, а потом с разгоревшейся страстью. Она прижалась к нему, как подсказывал ей инстинкт, забыв обо всех обидах в жажде скорее заполучить это мускулистое мужское тело.
– А ах, Серенити, – простонал он, запустив руку под ее платье и поглаживая ее ягодицы, обтянутые кружевными панталонами
– Эндимион, Эндимион, погоди! – Она вдруг попыталась отпрянуть. – Дорогой, тебе нельзя! У тебя снова пойдет кровь!
– Да мне все равно, – яростно пробормотал он, покрывая жаркими поцелуями ее шею и грудь. – Постой, как ты меня назвала?
Серенити почувствовала, что краснеет.
– Дорогой, – просто ответила она, и он немного отстранился назад, изучая ее лицо.
– Так мне и послышалось, – с удовлетворением сказал он и занялся расстегиванием крючков на ее платье.
– Эндимион, слышишь, не надо! – всерьез беспокоилась Серенити. – Ты еще не выздоровел.
Он расстегнул последний крючок, приспустив платье с плеч. Серенити схватилась за платье, прежде чем оно сползло с ее груди. Энд взглянул на нее в упор.
– Все будет в порядке – если ты мне поможешь. Я хочу тебя так, что просто умираю. – Он глядел на нее умоляюще, словно мальчишка, выклянчивающий конфету.
Серенити вздохнула и позволила ему стянуть платье. Из за сильной жары она совсем не надевала корсетов и носила только нижнюю юбку. Эндимион так торопился, что не дал девушке времени ее снять. Рука Энда скользнула по ее бедру и потянула вниз панталоны. Тонкое кружево с треском надорвалось. Наконец Серенити выбралась из них, нетерпеливо переступая ногами, и Эндимион повалил девушку на себя, задрав нижнюю юбку выше талии.
– Серенити, любимая моя. Серенити, люби меня, – стонал он.
Серенити, вздыхая, смотрела на его распростертое внизу тело; она изнемогала от желания, но не знала, что ей нужно сделать.
– Ты будешь сверху, – мягко подсказал он, видя ее очевидное смущение. Осознав значение его слов, Серенити залилась легким румянцем. Эндимион показывал девушке, что именно делать, а она следовала его указаниям. Оба едва дышали, когда он наконец проник глубоко внутрь. Движения Серенити были неловкими и застенчивыми, но этого оказалось достаточно, чтобы закружить их обоих в вихре блаженства.


URL
Комментарии
2012-05-07 в 23:49 

потрясающе!!!когда же прода???я уже жаждалась:-)

URL
2012-05-07 в 23:56 

упс, заждалась. Очень нравятся ве ваши произведения по СМ. С нетерпеньем жду продолжения и желаю дальнейших творческих успехов)))

URL
2012-05-15 в 16:06 

Уажаемый автор, у вас столько замечательных работ! Но, в последнее время их стало так мало, прошу прощения за наглость ))) надеюсь ваша муза всегда будет вам сопутствовать и вдохновлять! с нетерпением жду продолжения фика и новых творений

URL
2012-05-17 в 15:48 

очень хочется продолжения!!!!!

URL
2012-05-17 в 17:37 

*Vetochka*
Прощу прощения!! Просто полетел драйвер на мышь(((

URL
   

Фанфики по SM

главная