Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:37 

Под парусом любви...

*Vetochka*
7 глава

– Он чудом остался жив, – сказал доктор Сантос, на шаг отступив от койки. Нахмурившись, он разглядывал бесчувственное тело Эндимиона, в тусклом освещении судовой каюты больше похожее на труп. – Если бы не его могучий организм, он бы непременно умер, потеряв столько крови. Да и сейчас он еще очень слаб и у него высокая температура. Он по прежнему в большой опасности.
Серенити прикусила задрожавшую нижнюю губу. Эндимион не должен умереть, не должен! Если он умрет, то умрет из за ее глупого упрямства, и она себе этого не простит. О Господи, как ей взбрело в голову бежать в незнакомый город, где у нее не было ни одного друга? Она хотела проучить его, огорошить… А вместо этого она чуть его не убила! Она привела Гарри и матросов с «Маргариты» уже после того, как Эндимиона искололи кинжалами до полусмерти.
– Девушка, вы меня слушаете? – нарушил ее мысли нетерпеливый голос доктора Сантоса. – Я занятой человек, меня дожидаются пациенты. Хватит витать в облаках, а то я уйду.
Серенити покраснела и уже открыла рот, чтобы отбрить доктора. Она до сих пор не привыкла к неучтивому обращению. Но, вспомнив, что от искусства этого человека зависит жизнь Эндимиона, она придержала язык. Если доктор сможет его спасти, она покорно выслушает любой нагоняй.
– Простите, доктор. Что вы говорили? – кротко сказала она.
– Он будет нуждаться в постоянном уходе еще несколько дней, может быть, даже недель. Его выздоровление зависит от двух вещей: справится ли он с лихорадкой и высокой температурой и не попадет ли инфекция в его раны. Повязки надо менять каждые четыре часа. Я оставлю вам порошок – будете посыпать им раны. И кроме того, он каждый день должен принимать по одной из этих пилюль, – сказал доктор, демонстрируя маленький пузырек. – Все мои указания должны выполняться весьма скрупулезно, иначе я не ручаюсь за здоровье больного. Вы сможете ухаживать за ним должным образом?
Суровые глаза доктора остановились на Серенити. Она нервно кивнула:
– Да, доктор. Конечно.
– Вы можете рассчитывать на всю команду, доктор Сантос, – вмешался Гарри, сидевший в изножье койки. – Мы будем ухаживать за ним по очереди. Эта… леди… уже достаточно потрудилась.
– Ухаживать буду я! – сердито воскликнула Серенити, а Гарри ответил ей злобным взглядом. – Я справлюсь с этим намного лучше, чем ты и твои грязные матросы, проклятый зануда! Если бы ты послушал, что я тебе говорю, вместо того чтобы изо всех сил тащить меня назад на корабль, ты, может быть, поспел бы туда вовремя и спас Эндимиона целым и невредимым!
– Капитан велел нам тебя найти, – огрызнулся Гарри. – Откуда мне было знать, что ты говоришь правду? Я думал, ты хочешь меня провести, чтобы заманить в какую нибудь ловушку! И вообще, если бы ты не оставила висеть эту проклятую простыню, которую было видно за десять миль, капитан бы тебя не хватился и не начал обыскивать портовые притоны!
– Довольно, – решительно остудил пыл спорщиков доктор Сантос. – Меня не касается, кто из вас виноват. Если вы и дальше собираетесь, как дети, ссориться, я уйду. А капитан Эндимион почти наверняка умрет.
Серенити и Гарри, обменявшись угрюмыми взглядами, извинились перед доктором.
– Очень хорошо, – наконец сказал он. – Девушка, я оставляю капитана Эндимиона на ваше попечение. Я нахожу, что женщины в силу своего мягкого характера годятся в сиделки больше мужчин. Вы, – сказал он, посмотрев на Гарри, – должны следить, чтобы девушка время от времени отдыхала. Я так понимаю, молодой человек, что во время болезни капитана вы командуете кораблем?
Гарри кивнул.
– Хорошо! – улыбнулся доктор Сантос. – Теперь разберемся с вами, девушка…
Он дал Серенити подробнейшие инструкции об уходе за Эндимионом.
– Я с тебя глаз не спущу, – выпалил Гарри, после того как доктор Сантос ушел, оставив обещанные порошки и пилюли. – И учти, если Эндимион умрет и у меня будет хоть малейшее подозрение, что ты к этому приложила руку, я вздерну тебя на самой высокой рее. Понятно?
– Иди ты к черту! – взорвалась Серенити, готовая испепелить Гарри. Сдавленный стон, раздавшийся с койки, заставил ее позабыть обо всем на свете.
– Эндимион? – тревожно спросила Серенити, склонившись над койкой и щупая его лоб. Он был горячим и потным.
– Капитан? – почти одновременно встрепенулся Гарри. Энд стонал и метался, то выгибаясь дугой, то оседая под грудой наваленных на него одеял.
– Она ушла, – бормотал он. – Вот дьявол, она ушла! В Кадис. В притон душегубов… Как овечка… Там волки… Все пропало! Серенити! Серенити!
– Тсс. Я здесь, Эндимион. Со мной ничего не случилось, я здесь, – тихо шептала Серенити, стараясь его успокоить. Ее слова не могли пробить толщу лихорадочного забытья, владевшего Эндимионом, однако казалось, что ему стало легче от нежного прикосновения ее рук.
– Видишь, что ты наделала? – прошептал Гарри прокурорским тоном. – Как только Энд взял тебя на борт, я понял, что это добром не кончится. Я предупреждал его, но он не хотел слушать. Он сходил по тебе с ума, а ты его чуть не прикончила. Ведьма!
– С меня достаточно твоих оскорблений, – процедила сквозь зубы Серенити. Постепенно она начала раздражаться, несмотря на чувство вины, под тяжестью которого она изнемогала. Однако в произнесенной Гарри тираде было и нечто приятное. Он сказал, что Эндимион от нее без ума. От одной мысли об этом таяло ее сердце. Но правду ли говорил Гарри?
– Не строй из себя леди! – произнес Гарри. – Я видел, как ты на него смотришь, и я знаю, что ты ничем не лучше размалеванных шлюх с панели! Ты его хочешь, как самая обыкновенная девка. А потом имеешь наглость изображать, что тебе все это не по вкусу. Боже, держи меня подальше от женщин!
– Убирайся отсюда! – с презрением отчеканила Серенити. – Ты можешь выложить свои грязные мыслишки где нибудь в другом месте! Если бы ты и вправду заботился о Эндимионе, ты бы увидел, что от нашей ругани ему делается только хуже.
– Если бы я и вправду заботился?.. – негодующе задохнулся Гарри. – Надо полагать, что заботишься о нем только ты? А всего лишь неделю назад ты его ненавидела. Быстро же ты меняешь свои пристрастия!
– Я на него сердилась, – призналась Серенити. Ее гнев несколько поутих. – Но теперь это прошло. Он… он сегодня ночью спас мне жизнь. Я буду заботиться о нем, Гарри, как о самом дорогом человеке, клянусь. Просто мне будет легче, если ты не станешь следить за каждым моим шагом, будто я собираюсь его отравить.
Искреннее выражение ее глаз было красноречивее любых слов, и Гарри смягчился. Некоторое время он смотрел на нее нерешительно, а потом сказал:
– Хорошо, я тебе верю. Но если с ним что то случится…
– С ним ничего не случится, если это будет в моих силах, – тихо пообещала Серенити. – А теперь, пожалуйста, уйди. Доктор Сантос сказал, что Эндимиону необходим полный покой.
Гарри махнул рукой и шагнул к двери. Около самого порога он замешкался.
– Когда Хайл вернется на «Маргариту», я пошлю его сюда, чтобы старик помог… И еще… леди Серенити…
– Называй меня Серенити, – устало сказала она.
– Серенити, – какое то мгновение Гарри колебался, а затем быстро выпалил: – Я извиняюсь за все обидное, что я тебе наговорил. Я просто волновался за Эндимиона. Мы с ним друзья.
– Все в порядке. – Серенити ему улыбнулась и кивнула подбородком на дверь.
Гарри понял намек. Серенити показалось, что ему самому не терпится уйти.
– Я пришлю Хайла, как только он вернется на «Маргариту», – повторил Гарри и вышел из каюты.
Серенити снова заботливо склонилась над Эндимионом. Он не приходил в сознание и что то неразборчиво бормотал. Его смуглое лицо побледнело, голова вдавилась в белую, пышно взбитую подушку. Она с беспокойством заметила, что губы и веки Эндимиона отливают синевой. Она полагала, что это из за потери им большого количества крови. Когда она вместе с Гарри и наскоро сбитым отрядом из самых дюжих матросов вернулась в «Прибрежный рай», бесчувственный Эндимион плавал в кровавой луже. Рядом с ним валялось трое мерзавцев, которых он успел убить, прежде чем его повалили другие. Вымазанные кровью Эндимиона, эти звери продолжали выпивать и закусывать, посчитав его мертвым. Те счастливчики, кто уцелел после жестокой бойни, которую устроил в «Прибрежном рае» экипаж «Маргариты», еще долго будут зализывать свои раны. Когда матросы выносили полуживого Эндимиона из кабака, Серенити споткнулась о знакомую бородатую фигуру, безжизненно скрючившуюся у порога. Это был Билли, тот самый Билли, который ее ударил. У него была прострелена голова…
– Серенити? – позвал ее Эндимион капризным, как у большинства больных, голосом.
Серенити стиснула своими ладошками его руку, которая пылала жаром, словно вынутая из печи.
– Я здесь, Эндимион, – сказала она ласково и настойчиво одновременно, но ее слова не достигали его затуманенного лихорадкой разума. На протяжении нескольких часов он продолжал метаться и бредить. Серенити оставалось только сидеть рядом с ним и держать его за руку. Вдруг он хрипло попросил пить, и Серенити, плеснув в кружку немного воды, поднесла ее к губам Эндимиона и влила ему в рот несколько капель, как наказывал доктор Сантос. Он с жадностью проглотил воду и, казалось, уснул. Но затишье длилось недолго, и вскоре лихорадка разыгралась с новой силой. Тогда Серенити наполнила водой объемистый таз, откинула одеяла к ногам Эндимиона и, сняв с него повязки, принялась обтирать мокрой губкой разгоряченное тело. Она делала это естественно и спокойно, будто позабыв о том, что вид нагого мужчины совсем недавно вселял в нее ужас. Прохладная ванна принесла Эндимиону некоторое облегчение, и он лежал неподвижно. Серенити блуждала глазами по его рослому телу, восхищаясь скульптурными пропорциями всех членов, которые даже во время болезни выглядели жилистыми и мускулистыми…
С неохотой она вновь подтянула одеяла к его подбородку и укутала Эндимиона со всех сторон. Она удивилась, когда, выглянув в окно, увидела, что зарницы уже окрасили розовым светом предрассветное небо. Скоро ей будет нужно опять менять Эндимиону повязки…
Она ужасно побледнела. Достав из шкафчика одеяло, она расстелила его на полу перед койкой и улеглась, подложив под голову руки. Она мечтала сомкнуть глаза хоть на пару минут.
– Мисс Серенити? – прервал ее сон голос Хайла. – Мисс Серенити, дело идет к полудню. Я принес вам поесть.
Серенити подпрыгнула как ужаленная. Ее встревоженный взгляд сразу же остановился на Эндимионе, который беспокойно метался под грудой стеганых одеял.
– С ним все в порядке? – выдохнула Серенити. Как она могла уснуть рядом с постелью больного Эндимиона?.. Он так отчаянно нуждался в ее уходе!
– Все по прежнему, – озабоченно доложил Хайл. – Я пришел несколько часов назад и не отходил от капитана. Вы не думайте, что ему стало хуже из за того, что вы заснули.
Серенити поднялась, тряхнув головой, чтобы отогнать сон.
– Мне надо сменить повязки. Доктор сказал, что каждые четыре часа…
– Я уже поменял их, мисс Серенити. Заходил мистер Гарри, и он мне все рассказал. Он велел не будить вас слишком рано, сказал, что, мол, вам сегодня пришлось несладко.
– Очень мило с его стороны, – сказала Серенити, поражаясь невиданному участию Гарри.
– Поторопитесь, мисс, вы должны успеть покушать и чуточку освежиться, прежде чем приметесь за работу.
Когда серенити отрицательно покачала головой, он сурово добавил:
– Вам обязательно нужно покушать. Если вы уморите себя голодом, мастеру Эндимиону от вас не будет никакой пользы. Покушайте!
Серенити немного поразмыслила. Аскетическое подвижничество и в самом деле ничем не поможет Эндимиону. Она должна поддерживать в себе силы, чтобы ухаживать за больным, оставаясь крепкой и бодрой. Серенити мысленно поклялась, что Хайл обмывал раны Эндимиона в последний раз. Отныне она все будет делать сама. Это ее долг перед капитаном… И кроме того, Серенити начала получать немалое наслаждение, заботясь о его сильном мужском теле.
Хайл пододвинул к ней стул, и Серенити, усевшись, почувствовала, как ее мышцы, затекшие после неудобного сна, жалобно заныли. Осторожно пошевелив челюстью, она чуть было не охнула. Боль пронзила ее тело, как огненный гвоздь. Однако виною всему было ее собственное безрассудство, и Серенити храбро взяла в руки вилку.
Хайл поставил на стол поднос с аппетитным завтраком. Здесь был свежий апельсиновый торт, тосты с фруктовым джемом и даже яичница с ветчиной. После высушенной солонины и черствых галет, которыми питались на «Маргарите» во время плавания, эта пища выглядела королевской. С трудом шевеля опухшей челюстью, Серенити тем не менее съела все до последней крошки. Хайл расплылся в одобрительной улыбке.
– Спасибо, Хайл. Было очень вкусно. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
– Я так и думал, мисс Серенити. Если вы хотите умыться, в тазике есть теплая вода. Через полчаса перевяжите мастера Эндимиона.
– Спасибо, Хайл. Когда понадобится, я тебя позову.
– Очень хорошо, мисс Серенити, – серьезно сказал он и вышел из каюты.
Прежде чем умыться, Серенити с трепетом положила руку на лоб Эндимиона. Он беспрестанно ворочался и бормотал, но его глаза были закрыты, и казалось, что он абсолютно не замечает ее присутствия. Его лоб по прежнему обжигал ладонь. Серенити нахмурилась. Она была несведуща в медицине, но могла поклясться, что за ночь состояние Эндимиона ухудшилось. Первым ее порывом было снова послать за доктором Сантосом, но затем она решила дождаться более явного обострения болезни.
Пока один из матросов прошлой ночью бегал за доктором, Серенити торопливо сорвала с себя изорванную и грязную одежду Эндимиона и вытянула первое попавшееся под руку платье. В тот раз ей было не до щегольства. Теперь же с недовольной гримасой она обнаружила, что напялила свое прелестное розовое платьице наизнанку. Она быстро переоделась и заплела свои волосы в простую косу. Затем перенесла на столик около койки таз, свежие бинты и порошок, оставленный доктором Сантосом.
Аккуратно расставив все припасы, она откинула одеяло. Затем, присев на край койки, Серенити начала отдирать заскорузлые повязки, стараясь не причинить Эндимиону боль. Шесть ран, одна глубже другой, открылись ее взору. Рана на правом бедре была самой опасной. Длинная, с рваными зазубринами, она была нанесена горлышком разбитой бутылки. Начинаясь почти что от паха, эта распухшая посиневшая рана тянулась до самого колена. У Серенити на глаза навернулись слезы. Эндимион вытерпел эту боль ради нее…
Какими бы серьезными ни были раны, жизни Эндимиону они не угрожают, так уверял ее доктор Сантос. По настоящему опасно лишь заражение. Ослабленный организм Энда не сможет бороться с гангреной, если, не дай Бог, она приключится. Вздрогнув, Серенити продолжала очищать его раны от запекшейся корки. Единственным средством против гангрены была ампутация. Энд, потерявший огромное количество крови, не переживет такой операции. А если и переживет, то, оставшись калекой, наверняка предпочтет смерть жалкому существованию.
Когда Серенити начала обмывать теплой водой его бедро, Эндимион неистово застонал и стал рваться у нее из рук. Тогда она позвала на помощь Хайла, опасаясь, что у Эндимиона раскроются раны и вновь начнется кровотечение. Мгновенно явившийся Хайл застыл на пороге, словно соляной столб, пораженный необыкновенным зрелищем.Серенити низко склонилась над обнаженным телом его хозяина, ее золотая коса упала прямо на его грудь.
– Предоставьте это мне, мисс Серенити. Молодым леди неприлично смотреть на такие вещи, – вымолвил Хайл, когда наконец он обрел дар речи.
Серенити нетерпеливо мотнула головой:
– Ты что, шутишь, Хайл? Ты и сам знаешь, что я уже не один раз видела его без одежды. А теперь подержи его, пока я буду присыпать раны порошком. Я боюсь, что он начнет вырываться, и тогда снова пойдет кровь.
Хайл медленно шагнул к койке. Его пунцовое лицо выражало крайнее неодобрение. Серенити стояла к нему спиной и скорее чувствовала, чем видела его состояние. Ей было жаль старика, но выздоровление Эндимиона значило для нее много больше глупой стыдливости Хайла.
Когда на его раны начали сыпать целительный порошок, Эндимион жалостно застонал. Вскоре, проникая глубоко внутрь, жгучее снадобье превратило его стоны в настоящие вопли. Серенити хотелось отвернуться, чтобы не видеть его мучений, но она не могла себе этого позволить. Сейчас он нуждался в ней так же, как она нуждалась в его помощи прошлой ночью. Не прячась, Серенити мужественно обняла его голову своими руками и зашептала ему на ухо ласковые слова. Тем временем Хайл прилагал все усилия, чтобы удержать руки и ноги Эндимиона. Если бы Эндимион не был так слаб, то с ним не управились бы и четверо Хайлов. Серенити с грустью смотрела на отважного капитана, который, потеряв силу, дает одолеть себя немощному старику.
Наконец боль уменьшилась, и Энд замер на койке в полной неподвижности. Серенити ласково погладила его влажные от пота волосы.
– Что вам еще угодно, миледи? – выпрямившись, проговорил Хайл с чопорностью, которая свидетельствовала, что он до сих пор глубоко обижен. За долгие годы, проведенные с Эми, Серенити научилась недурно разбираться в психологии слуг. Она вздохнула.
– Пойми, Хайл, сейчас не время соблюдать условности и приличия, – попыталась она вразумить старика. – Капитан Эндимион очень болен и нуждается в уходе. На мне лежат обязанности сиделки. Ты хочешь, чтобы я его бросила только потому, что он голый?
– Лучше я сам буду за ним смотреть, миледи. Когда мистер Гарри сказал мне, что вы будете за ним ухаживать, я сразу сообразил, что это… весьма деликатная задача.
– Хайл! Что ты говоришь! – воскликнула Серенити, доведенная до белого каления. Она была слишком раздражена, чтобы умасливать старика. – Кому как не тебе знать, что я… что он… в общем, что наши отношения не ограничиваются… В общем, я знаю о капитане все, и его тело для меня не новость.
Собственная дерзость заставила Серенити покраснеть. Три недели назад она бы ни за что не поверила, что, забыв о скромности, может выдать такую тираду. Но, в конце концов, ее слова были чистой правдой, и не было никакого смысла рядить их в ханжеские одежки. Однако Хайл продолжал обдавать ее холодом.
– Что ни говорите, а в вашем возрасте и положении на такие вещи смотреть не принято. Я могу идти, миледи?
Вздохнув, Серенити отпустила его. Непредвиденная щепетильность Хайла была еще одной трудностью, которую ей предстояло преодолеть.
Прошло пять дней, всецело посвященных уходу за Эндимионом. Она обмывала и пестовала его раны и немедленно вызывала доктора Сантоса, когда ей казалось, что они начинают воспаляться. Доктор Сантос вскрывал скальпелем нарыв на его бедре и спускал накопившийся гной с прожилками крови в таз, который держала Серенити. Во время операций руки и ноги Эндимиона привязывали веревками к спинкам кровати. Не имея возможности двигаться, он издавал леденящие душу вопли. По щекам Серенити рекою лились слезы, но тазик в ее руках ни разу не дрогнул. Она собирала пропитанные кровью бинты, а когда доктор Сантос развязывал Эндимиона, прижимала к своей груди его голову и тихо тихо над ним ворковала. Убаюканный ее бормотанием, он забывался беспокойным сном…
Вдобавок она кормила его с ложечки жидкой овсянкой, настойчиво пропихивая пищу сквозь его стиснутые зубы и дожидаясь, пока он не проглотит всю порцию без остатка. Она поила его водой и прикладывала компрессы к воспаленному бедру. Когда лихорадка усиливалась, Серенити чуть ли не каждый час обтирала его холодной водой, чтобы сбить жар. Она сама помогала справлять ему естественные надобности, не желая звать Хайла, так как предпочитала не видеть его неодобрительной мины и не слышать его бесконечных поучений, как должны вести себя юные леди. Ее беззаветное служение у постели больного изумляло весь экипаж и саму Серенити.
Трудно было представить, что она – прежде не утруждавшая себя даже тем, чтобы поднять с пола булавку, – сможет стать безупречной сестрой милосердия.
Однако вопреки ее усилиям состояние Эндимиона медленно ухудшалось. Доктор Сантос во время своих визитов выглядел очень озабоченным и качал головой. Серенити сходила с ума от беспокойства. Самой серьезной опасностью продолжали оставаться лихорадка и высокая температура. Доктор советовал ей как можно чаще купать больного и давать побольше питья. Он не скрывал, что выздоровление капитана находится теперь лишь в руках Бога.
Когда лихорадка особенно разгоралась, не приходящий в сознание Эндимион становился неспокойным и буйным. Тогда Серенити приходилось вызывать на подмогу либо Хайла, либо Гарри, чтобы с ним справиться. Их предубеждение к девушке постепенно сошло на нет. Хайла Серенити умиротворила тем, что пообещала немедленно одеть Эндимиона в ночную сорочку, как только он пойдет на поправку. Пока же даже Хайл понимал, что болезнь капитана слишком серьезна, чтобы тревожить бедную девушку разными пустяками.
Ее преданное отношение к капитану расположило к ней всю команду. Когда она выходила на палубу глотнуть свежего воздуха, матросы уважительно снимали перед ней шапки. В их манерах больше не было той сальной двусмысленности, с которой они обращались к ней при первом знакомстве. Серенити испытывала к матросам ответную благодарность.
На шестой день доктор Сантос торжественно заявил, что у Эндимиона начинается кризис. Либо температура пойдет на убыль, либо его пациент умрет. Доктор посоветовал как можно чаще делать холодные компрессы и перемежать их молитвами. После его ухода Серенити сердито фыркнула. Молитвы молитвами, но, как часто говаривала старая мудрая Эни: «На Бога надейся, а сам не плошай». Руководствуясь этим девизом, она послала за Гарри и сказала, чтобы он отправил весь экипаж «Маргариты» на берег – прочесать Кадис в поисках льда. Когда Гарри запротестовал, утверждая, что в душном городе льда никогда не было и в помине, она попросту отказалась его слушать. Эндимион должен выжить, а для этого ей нужен лед. Она будет молиться, чтобы их поиски оказались успешными. Все, ступайте!
Молитвы помогли. Меньше чем через час Гарри вернулся из Кадиса, волоча за собой огромную ледяную глыбу. На бледном лице Серенити отразилось облегчение.
– Слава Богу! А то Эндимиону стало хуже. Теперь займись этим, – она заставила Гарри отщеплять от глыбы небольшие кусочки и бросать их в большой таз, полный воды. Когда вода стала холодной, она велела ему смачивать в ней простыню, а потом обматывала ее вокруг горячего тела Эндимиона. Он стонал, но Серенити безжалостно повторяла эту процедуру, меняя простыни, как только они высыхали. Так прошло несколько часов: они смачивали, обматывали, снова смачивали… Наконец у Эндимиона на лбу выступили крохотные капли пота, что являлось верным свидетельством благополучного преодоления кризиса.
– Она кончилась! – прошептала Серенити, словно опасаясь до конца поверить в существование капелек. – Гарри, лихорадка кончилась!
Распираемая восторгом, она бросилась Гарри на шею. Он непроизвольно сомкнул вокруг нее руки. Не прошло и секунды, как, опомнившись и покраснев, Серенити отпрянула назад. Внезапно на нее напала застенчивость, и она взглянула на Гарри сквозь полуопущенные ресницы. Его лицо поразило Серенити. На нем светилось неприкрытое обожание. Гарри в нее влюбился!
– Пусти меня, Гарри, – дрожащим голосом приказала Серенити, не зная, что делать со свалившейся на ее голову новой проблемой.
– Леди Серенити… Серенити.. – начал он.
Сернити поняла, что она должна все расставить по своим местам, пока ситуация не вышла из под контроля.
– Ты не должен забывать о своем друге, Гарри, – мягко сказала она и, оглянувшись на койку, попыталась освободить свои руки.
– Друг? – бессмысленно переспросил Гарри и, приходя в себя, добавил: – Да, капитан.
– Да, капитан, – повторила она с легкой усмешкой. Гарри беспомощно опустил руки
– Пожалуйста, извини меня, – пробормотал он и, резко развернувшись на каблуках, исчез за дверью.
Покачав головой, Серенити снова подошла к койке. Эндимион по прежнему был без сознания, но Серенити видела, что он испытывал огромное облегчение. Если бы не дурацкая сцена с Гарри, этот день мог стать для нее счастливейшим, начиная с той памятной ночи в «Прибрежном рае». Ах, до чего все таки запутана жизнь!
«Странная штука любовь, – размышляла Серенити позднее, стоя около раскрытого окошка. – Она может возникнуть в самом неподходящем месте».
Абсурдно, непредставимо, печально. Гарри, который ее презирал, отныне будет покорно склоняться у ее ног. И все же, почему обожание одного мужчины оставляет ее равнодушной, в то время как один ласковый взгляд другого… У Серенити перехватило дыхание, когда она мысленно вообразила себе, как в синих глазах Эндимиона горит любовь. Она улыбнулась. Эндимион никогда не станет умолять женщину подарить ему нежные чувства. Он будет требовать их как свое законное право и рассвирепеет, если получит отказ!
– Серенити? – в который раз за последние несколько дней позвал ее Эндимион. Ее присутствие не проникало за пелену лихорадки, которая окутывала его разум, но он бессознательно чувствовал, когда она сидит рядом с ним, и это действовало на него благотворно.
– Да, Эндимион, я здесь, – ответила она, подойдя к койке. На этот раз ее ожидал приятный сюрприз. Он смотрел на нее широко открытыми глазами.
– Эндимион! – воскликнула она радостно. – Ты видишь меня?
– Конечно, вижу, – произнес он слабо, но раздраженно. По–видимому, вопрос Серенити показался ему ужасно глупым.
– Как ты себя чувствуешь? – Присев с ним рядом, Серенити по привычке дотронулась рукою до лба. К ее облегчению, он был сухим и прохладным.
– Паршиво, – вяло ответил он. – Какой сегодня день?
– Среда, двадцать второе июня. Ты был без сознания шесть дней.
– Что случилось? – спросил он и, не дожидаясь ее ответа, наморщил переносицу, пытаясь припомнить. Внезапно его гневный взгляд остановился на Серенити. – Дурочка, ты разве не знала, что идешь на верную гибель? Блондинок вроде тебя продают в местных борделях за сумасшедшие деньги. Если бы ты туда угодила, то провела бы там всю свою жизнь. Господи, почему ты убежала именно в Кадисе?! Почему во всем Кадисе тебя занесло именно в «Прибрежный рай»? Это же притон, в котором собираются беглые каторжники со всего побережья! Я не мог в это поверить, когда увидел твою идиотскую простыню, и пришел туда по твоим следам! Боже, когда я услышал, как смеются эти ублюдки, я подумал, что все уже кончено!
Его возбуждение нарастало. Серенити поймала его руку, пытаясь успокоить его, пока он не причинил себе какого нибудь вреда. Эндимион перехватил девичье запястье своими длинными пальцами и сжал его с удивительной для больного силой.
– Ты не должна снова удрать, слышишь? – яростно произнес он. – Я тебя не отпущу! Я тебя запру! Я…
– Не надо, Эндимион, – тихо сказала Серенити, даже не пытаясь вырвать свою руку. – Обещаю, что не убегу от тебя. Я останусь, пока ты сам не захочешь меня отпустить. А теперь успокойся и лежи смирно. Ты был очень болен. Не хочешь ли овсяной каши или воды?
Эндимион пристально впился в нее глазами, и, казалось, лицо Серенити развеяло его сомнения. Разжав пальцы, он освободил ее кисть и откинулся на подушки.
– Каша! – недовольно фыркнул он. – Если ты всю неделю кормила меня овсянкой, то нечего удивляться, что я слаб, как младенец. Я хочу бифштекс и бутылку кларета!
– Ни за что, пока не разрешит доктор, – твердо заявила Серенити с улыбкой, тронувшей уголки ее губ. – Сегодня ты будешь есть только овсянку. Вот увидишь, тебе понравится.
Эндимион начал было возражать, но, встретив ее озорной взгляд, сам рассмеялся.
– Ладно, похоже, что я у тебя в руках, принцесса. Корми меня кашей, но учти, что я отомщу.
Серенити игриво показала ему язык и, вскочив с койки, поспешила к двери, чтобы позвать Хайла. Запыхавшийся слуга явился стремглав, и она улыбнулась ему.
– Капитан наконец то пришел в себя и очень голоден. Принеси ему поесть, Хайл, как обычно, овсянки.
– Слава Богу! – воскликнул Хайл, устремляясь на камбуз за капитанским обедом.
– Что, беспокоился обо мне, старый хрыч? – подмигнул Энд, когда Серенити снова уселась у него в ногах на койку.
– Все беспокоились.
– Все? Даже ты? – вопрос прозвучал небрежно. Его длинные ресницы нависли над синими глазами.
– Даже я, – честно ответила Серенити. «Особенно я», – могла бы она добавить, но промолчала.
Тогда он схватил ее руку и поднес ее к своим едва дрогнувшим губам. Их обоих словно ударило электрическим током. Неестественно засмеявшись, Серенити отдернула свою ладошку.
– Хватит заниматься глупостями! Тебе нельзя волноваться. У тебя была сильная лихорадка и…
– Я не могу не волноваться, когда смотрю на тебя, – сказал он вполголоса, вновь завладев ее рукой. У Серенити учащенно забилось сердце, но она не поддалась захлестнувшей ее теплой волне. Вместо этого она поднялась на ноги и проворно скользнула к двери.
– Куда Хайл запропастился? – громко спросила она и, спохватившись, мысленно распекла себя за то, что одним пустым вопросом выдала свою крайнюю растерянность.
– Серенити… – начал Эндимион, внезапно умолкнув, когда на пороге каюты появился Хайл с дымящейся кастрюлей в руках. Позади него стоял Гарри. Серенити взяла из рук Хайла кастрюлю и поставила ее на столик около койки. Оба мужчины приблизились к ложу больного. Эндимион слабо усмехнулся.
– Не хочется вас разочаровывать, джентльмены, но я еще жив.
– Слава Богу! – нервно произнес Хайл.
– Хорошо, что ты снова с нами, кэп. – Гарри энергично сжал его руку и тряс ее до тех пор, пока не вмешалась Серенити.
– Гарри, – предупредила она, – умерь свой пыл, чтобы опять не открылось кровотечение.
– Прошу прощения, – сказал Гарри, резко выпустив руку Эндимиона, словно она обожгла его кожу. Эндимион слегка сузил глаза, как бы оценивая внезапно возникшую фамильярность между девушкой и своим помощником, но вслух ничего не сказал.
– Как вы себя чувствуете, мастер Эндимион? – спросил Хайл.
– Буду жить, – проворчал Энд.
– Он еще очень слаб, – вставила Серенити. – Ему нужно съесть эту кашу, а потом поспать. Вы, пожалуйста, нас извините…
– Конечно, – уловив намек, Гарри и Хайл еще раз пожали капитану руку и ушли.
– Какая ты стала хозяйка, – пробормотал Эндимион, когда они снова остались одни. Он задумчиво разглядывал Серенити, которая тщательно перемешивала кашу длинной ложкой. Воспользовавшись ее занятостью, он попробовал приподняться, но тут же с громким стоном рухнул обратно.
– О Боже, нога!
– Тебе нельзя двигаться, – напустилась на него Серенити. – Если у тебя снова начнется кровотечение, за твою жизнь нельзя будет поручиться.
– А как же я буду есть? – задал он встречный вопрос, раздраженный собственной беспомощностью.
– Так же, как ты ел до сих пор. Вот так.
Серенити села на койку и, поерзав, осторожно уложила его голову себе на колени. Затем подоткнула ему под голову подушку таким образом, чтобы он оказался в полусидячем положении. Эндимион, недовольно ворча, позволил Серенити устроить его, как она находила нужным.
– Ну вот, теперь поедим кашки, – сказала Серенити, расположив кастрюлю у него на коленях. – На!
Запустив ложку в дымящуюся массу, она поднесла ее к губам Эндимиона. Энд негодующе покрутил головой.
– Ты что, действительно собираешься кормить меня с ложечки, как ребенка? – спросил он.
– Да, собираюсь, – отрезала Серенити. – Я так делала каждый день, пока ты был без сознания. Если хочешь, я позову Хайла, чтобы тебя покормил он. У тебя просто не хватит сил поесть самому.
Эндимион долго сверлил ее взглядом и, наконец, с неохотой сдался.
– В следующий раз я буду осмотрительнее выбирать корабль для абордажа, чтобы, не дай Бог, не нарваться на такую вот штучку, как ты.
– Очень смешно, – пробурчала Серенити, которой нисколько не понравился его намек на гипотетических девушек наложниц с очередного захваченного судна. – Открой рот.
Эндимион испытующе скользнул по ней глазами.
– Да, мэм, – кротко согласился он и открыл рот.
Когда каша была съедена, Серенити начала осторожно выбираться из запутанного – кастрюля, подушка, Эндимион – положения, в котором она очутилась. Энд поймал ее кисть и рывком усадил на место, прижавшись губами к сгибу локтя.
– Не уходи, – хрипло прошептал он.
– Эндимион, так надо, – слабо сопротивлялась Серенити. – Ты должен поспать.
– Останься со мной, – бормотал он. – Ты тоже устала. Мы можем уснуть вместе.
– Эндимион, – дрожащим голосом предупредила она, – ты слишком слаб для того, чтобы… чтобы…
– Я знаю. – Он глядел на нее умоляюще. – Я просто хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я так быстрее усну. Обещаю, честное слово. Если я начну к тебе приставать, съезди мне по физиономии и уйди. Я разрешаю.
– Ну… – колебалась Серенити.
– Пожалуйста, – нежно попросил он.
– Ну ладно, – со вздохом капитулировала Серенити. – Но мы договорились, что как только ты начнешь… В общем, тогда я уйду.
– Не буду, – пообещал он, не спуская глаз с Серенити, которая соскользнула с койки, чтобы запереть дверь.
Она медленно вернулась назад; на ее щеках горел слабый румянец. Не желая усугублять ее смущение, Эндимион промолчал, ограничившись понимающей усмешкой.
Повернувшись к нему спиной, Серенити медленно расстегивала свое платье. Добравшись до последней нижней юбки, она вдруг почувствовала необъяснимую застенчивость. Теперь, когда Эндимион пришел в себя, она начала относиться к нему с прежней настороженностью. Укоряя себя за глупость и недоверчивость, Серенити повернулась к Эндимиону лицом, залитым румянцем. Он жадно пожирал взглядом едва прикрытую девичью грудь, и Серенити покраснела еще гуще. Вдруг он тепло улыбнулся.
– Краснеешь, принцесса? – подмигнул он. – Брось, не надо. Я видел тебя и без этой юбки, ты же знаешь.
Серенити заставила себя встретить взгляд его синих глаз, решив во что бы то ни стало преодолеть свое смешное смущение.
– Я знаю, – выдавила она. – Но тогда… все было по другому. Серенити была недовольна собой и своей запинкой в последней фразе, а всезнающая усмешка Эндимиона усугубляла ее раздражение.
– Потому что тогда платье снимал я, а теперь ты раздеваешься сама? – проницательно предположил он. – Это все пустяки, дорогая. Считай, что ты по прежнему ухаживаешь за больным, развлекаешь его…
– Замолчи, – пробурчала Серенити.
– Молчу, молчу, – пообещал он, заметив, что Серенити собирается отвернуться. – Иди ко мне в постель. Пожалуйста.
Серенити рассматривала его некоторое время, а затем на всякий случай притворилась несогласной.
– Нет, нет, ты попросту невозможен. Я твердо решила, что с нынешнего дня за тобой будет ухаживать Хайл.
– Хайлу недостает… м м… твоего умения. Иди в постель.
Серенити сурово нахмурилась и сдалась. С досадой раздумывая о том, что капитан привязывается к ней все больше и больше, она нырнула к Эндимиону в постель с того боку, где у него не было ран. Надо следить, чтобы не влюбиться в него чересчур, иначе ее ждут одни слезы.
Но вопреки этим разумным мыслям она позволила Эндимиону себя обнять и сама положила свою головку на его широкое плечо.
– Спи, – пробормотал он, крепко обнимая ее.
Серенити хотела что-то возразить, но, разомлев, сладко уснула.


URL
Комментарии
2012-04-24 в 05:02 

фууууууух, живой остался Энди. Серенити, конечно, молодцаааааааа просто- можно сказать с того света его вытащила. Улыбнула фраза "Если я начну к тебе приставать, съезди мне по физиономии и уйди. Я разрешаю".XDDDDDD:hlop::vo::five::yes::rotate:
P.S. Все-таки охота, чтобы эта парочка вместе осталась =)))))

URL
   

Фанфики по SM

главная