*Vetochka*
2 глава

По дорожке же, мимо изящных столиков, уставленных серебряными вазами с клубникой, подносами с нежнейшими кексами и хрустальными чашами для пунша, прогуливались молодые леди в платьях пастельных тонов и джентльмены во фраках и атласных шарфах. Зонтики от солнца, украшенные кружевами и лентами всех цветов, трепетали над головами дам, а отполированные до блеска трости джентльменов постукивали по мраморным плитам дорожек.
Цезарь же, вполне довольный своей жизнью, дремал у себя в будке, излишне темпераментный жеребец был уже почищен и теперь жевал в конюшне овес, а Серенити и Минория сидели в гостиной на обтянутом шелком диванчике. Скромно склонив головки, девушки негромко переговаривались, но каждая думала о своем.
Шурша черным шелковым платьем, Нэнси вошла в гостиную и подошла к письменному столу. Повернувшись к подругам, она выразительно взглянула на Серенити, и та невольно отвела глаза. Было совершенно очевидно: Нэнси узнала о ее утренней прогулке. Но каким образом?..
Серенити, подкупив мальчика при конюшне земляничным тортом, уговорила его позаботиться о жеребце и не сообщать мистеру Такео о ее утренней верховой прогулке. После этого она с величайшей осторожностью поднялась наверх по черной лестнице, и, казалось бы, ее никто не заметил. Ей удалось помыться, привести себя в порядок и переодеться у себя в будуаре до того, как о ней вспомнили. Грязное платье и исцарапанные ветками ботинки для верховой езды она завернула в узел и уложила на дно саквояжа. Так как же Нэнси догадалась?.. Как узнала о ее приключении? Должно быть, имела еще одну пару глаз – на затылке.
Снова взглянув на Серенити, Нэнси сказала:
– Я полагаю, юная леди, что нам следует кое-что обсудить, прежде чем мы присоединимся к гостям. – Немного помолчав, она добавила: – Поскольку же поведение одной из вас непременно повлияет на поведение другой, вам обеим будет полезно выслушать меня.
Подруги в замешательстве переглянулись и потупились. Сердце Серенити глухо забилось; ей уже казалось, что следовало сразу рассказать обо всем Нэнси, ведь она и так догадалась… Но все-таки – каким образом?
Будучи свободной одинокой женщиной Нэнси носила черные платья, подчеркивавшие изящество ее фигуры, а иссиня-черные волосы, резко контрастировавшие с безупречно белой кожей, стягивала на затылке в тугой узел. Хотя взгляд Нэнси мог бы остановить самого дьявола, ее подлинная сила заключалась не в суровости, а в мягкости. “Я весьма разочарована твоим поведением, дорогая”, – говорила Нэнси, когда хотела отчитать Серенити, и девушке в такие моменты хотелось втянуть голову в плечи и закрыть лицо ладонями, чтобы избежать ласкового и печального взгляда опекунши.
Серенити снова покосилась на подругу. Затем, повернувшись к Нэнси, пробормотала:
– Пожалуйста, не сердитесь. Если бы вы позволили мне объяснить…
Нэнси вздохнула и с упреком в голосе проговорила:
– Невежливо перебивать меня, Серенити. Я ведь не только к тебе обращаюсь, я обращаюсь… – Взглянув на подругу, она продолжала: – Обращаюсь к Минории… В данном случае – в основном к ней.
Серенити почувствовала величайшее облегчение; она так обрадовалась, что даже не услышала дальнейших слов Нэнси. Минория! Оказывается, Нэнси ничего не знает! Не знает о ее, Серенити, утренней авантюре. Выходит, не она, а Минория каким-то образом сегодня провинилась.
Но уже в следующее мгновение Серенити нахмурилась. Ведь она, обрадовавшись своей удаче, даже не посочувствовала подруге, а той теперь приходится выслушивать упреки няни…
– … Но это детское увлечение вышло за пределы дозволенного, – говорила Нэнси. – Мне сказали, что вчера ты прогуливалась с ним по саду, и тебя не сопровождала ни одна из старших дам. Это никуда не годится, Минория.
Серенити взглянула на подругу. Минория сидела с невозмутимым видом; казалось, она была абсолютно спокойна. Нэнси же между тем продолжала:
– И тебе, Серенити, следует прислушаться к моим словам. Я прекрасно понимаю, что девушки склонны к романтическим фантазиям, но боюсь, вы слишком уж увлечены весьма сомнительными романами… Подобное увлечение – за пределами здравого смысла. К тому же ты, Серенити, всячески поддерживала это… помешательство Минории на генерале Кунсайто. Уверяю тебя, ты оказала ей плохую услугу. Что же касается столь любимых вами романов… Поверьте, такое бывает только в книгах, но не в жизни.
Серенити смиренно кивнула:
– Да, конечно…
На самом же деле Серенити считала, что чувства, которые испытывала Минория к генералу Кунсайту, гораздо прекраснее и романтичнее любой истории из любовных романов. К тому же она сомневалась, что могла оказать какое-либо влияние на образ мыслей Минории. Но возражать няне, конечно же, не следовало ни при каких обстоятельствах.
Снова повернувшись к Минории, Нэнси проговорила:
– Вчера ты вела себя совершенно недопустимым образом, моя дорогая. Думаю, теперь-то ты понимаешь, что этот человек совсем не подходит тебе. Он с Земли и мне кажется все этим сказано. Его репутация такова, что молодым благовоспитанным леди из благородных семейств не следует общаться с ним. Мне кажется, ты должна забыть о нем и выбросить из головы свои романтические бредни.
Но на лице девушки было ясно написано, что она не собиралась расставаться с “романтическими бреднями”.
– А мне все равно! – выкрикнула Минория. При этом в глазах ее блеснули слезы, а руки, лежавшие на коленях, непроизвольно сжались в кулачки. – Я люблю его. Люблю с той самой минуты, как увидела. И с того дня его образ не покидал меня. А теперь мои молитвы и провидение привели его сюда и свели нас! И я никогда не разлюблю его!
Серенити ликовала; она гордилась своей подругой и восхищалась ею, и ей захотелось закричать об этом во все горло, захотелось поддержать подругу и ободрить. Теперь, после своего утреннего приключения в лесу, она прекрасно понимала Минорию, понимала гораздо лучше, чем прежде. Несколько лет Минория мечтала о своем герое; мечты эти казались несбыточными, но она продолжала верить и наконец-то познакомилась с Кунсайтом. И вот два дня назад судьба снова привела его на луну по поручению мамы, и он полюбил Минорию так же страстно, как она его. Значит, мечты иногда сбываются, а сказки становятся реальностью. “Возможно, наступит счастливый день, когда и мои мечты осуществятся”, – думала Серенити.
Нэнси по-прежнему смотрела на Минорию, смотрела с грустью и сочувствием.
– Моя дорогая, ты ведь гораздо моложе его, генерал Кунсайто. Что же касается твоей веры в провидение, то должна заметить: ты путаешь роль провидения с деловыми интересами мистера Кунсайта, а ведь именно они, и ничто иное, привели его сюда. Надеюсь, что это обстоятельство не принесет нам горького разочарования.
Минория молчала; было очевидно, что она не отступилась и хранит верность своему избраннику. Немного помедлив, Нэнси подошла к девушкам и, взглянув на них с ласковой улыбкой, проговорила:
– Мои дорогие, слушайте меня внимательно. Слушайте и запоминайте. Это очень важно… Так вот, юным леди всегда необходимо помнить о своем положении в обществе и никогда не вступать в отношения с людьми, находящимися за пределами нашей планеты. Если вы поступите иначе, это принесет вам несчастье и разобьет ваши сердца. И не только ваши… Существует определенный кодекс джентльменского поведения, о котором, я уверена, генерал Кунсайто не имеет ни малейшего представления и которым не руководствуется. Нет сомнений в том, что он замечательный человек, но его мир бесконечно далек от вашего, мои дорогие, и вы погубите себя, если попытаетесь соединить свои судьбы с такими людьми, как он. Я оказываю вам неоценимую услугу, когда говорю об этом. Поверьте, если вы откажетесь внять моим словам, ваши боль и страдания будут несопоставимы с тем, что вы чувствуете сейчас.
– Но вы ведь не запретите им видеться? – не выдержав, спросила Серенити; ей казалось, что будет ужасно несправедливо, если такая прекрасная и романтическая любовная история закончится столь грустно. – Ведь Минория так долго ждала, так долго мечтала о встрече с ним и так преданно любила его… И вот теперь, когда он приехал сюда…
Выразительный взгляд Нэнси заставил девушку умолкнуть. Впрочем, Серенити прекрасно понимала, что не следовало возражать няне – тем более что она ничем не могла помочь бедняжке Минории.
Вполне удовлетворенная тем, что Серенити, судя по всему, осознала неуместность своих возражений, Нэнси сказала:
– Если генерал Кунсайто пожелает поговорить с тобой, ему придется обратиться ко мне, потому что джентльмену подобает вести себя именно так. И тем более твоя мать возложила на меня ответственность за тебя. – Взглянув на Минорию, Нэнси продолжала: – Я запрещаю тебе искать с ним встречи, так как подобное поведение ничего не добавит к твоим достоинствам и не вызовет одобрения людей. Пойми, моя дорогая, молодая леди никогда, ни при каких обстоятельствах не должна проявлять инициативы и пытаться привлечь к себе внимание джентльмена. Добропорядочная девушка всегда должна помнить о скромности и благопристойности, а если ей окажут внимание, ей следует принимать это с надлежащим достоинством, ибо репутация юной леди – ее единственное приданое…
Нэнси внезапно умолкла и прошлась по комнате. Затем снова подошла к девушкам и с улыбкой проговорила: – А теперь, мои дорогие, вы должны отправиться к гостям. Каждая из вас должна быть любезной и гостеприимной, но в то же время не забывать о том, что следует вести себя, как подобает молодой леди. Я не требую от вас большего, но хочу, чтобы вы запомнили мои слова и вели себя соответствующим образом.


– Минория, ты что, не слышишь, о чем я спрашиваю? – Серенити бросила взгляд в сторону лужайки, где няня Ненси беседовала с молодыми дамами. – Ведь она сказала, что запрещает тебе искать встречи с генералом Кунсайтом, она предельно ясно дала это понять. Неужели ты осмелишься бросить ей вызов?
Минория взглянула на подругу и поморщилась:
– С каких это пор ты стала такой трусихой?
“Совсем недавно, – подумала Серенити. – С тех самых пор, как Господь проявил милосердие и позволил мне сохранить мою тайну”. Серенити считала, что не стоит искушать судьбу, и, расставшись с Нэнси, твердо решила стать безупречной молодой леди. Но дело в том, что такие решения она принимала не реже чем дважды в день. К сожалению, всегда случалось что-нибудь непредвиденное, увлекавшее ее в сторону от праведного пути…
Минория снова взглянула на подругу, на сей раз – с мольбой в глазах.
–Серенити, ну пожалуйста… Где твоя любовь к романтике? Няня не сможет ничего возразить, если ты будешь сопровождать меня. Там стоит твоя мама, и генералы разговаривают с ней. А мы просто сделаем вид, что нам надо кое о чем спросить у нее. Кунсайт не посмеет покинуть своих собеседников, чтобы пойти искать меня, но если мы сами подойдем к ним, то это будет выглядеть вполне естественно, не так ли?
Серенити с сомнением покачала головой:
– Вполне естественно?.. Полагаю, это будет выглядеть невежливо. Невежливо прерывать беседу, – добавила она, поглядывая на мужчин.
Королева Селена и три генерала с Земли были увлечены разговором и, казалось, не замечали девушек.
– Но джентльменам, очень нравится, когда их разговоры прерывают, – заявила Минория. – Особенно, – она тихонько засмеялась, – когда их прерывают молодые леди!
Схватив Серенити за руку, Минория увлекла ее к дереву, под которым стояли генералы. Внезапно к собеседникам присоединились еще двое. Одного из них, Эндимиона, Серенити тотчас же узнала.
Забыв обо всем на свете, Серенити смотрела на стоявшего неподалеку рослого юношу, сейчас она видела только его – Эндимиона. Он был героем ее грез, ее мечтой, символом всего необузданного, свободного и недостижимого. Но неужели он здесь? Как он мог тут оказаться? Подобное казалось невозможным, но все-таки он был здесь…
Серенити вспомнила его руки, такие сильные и, как ни странно, по-своему изящные, руки, так умело и ловко сплетавшие косицы из травинок. Она вспомнила блики солнца на его шевелюре и тень от колышущейся ветки, упавшую на его бронзовую от загара щеку. Она вспомнила его глаза, такие внимательные и все замечающие, таящие множество невысказанных мыслей. Вспомнила его голос, очень приятный и ласкающий слух, точно чудесная музыка. Вспомнила будоражившие воображение слова, которые он ей говорил, и вспомнила, как он смотрел на нее, когда – она не сомневалась в этом – хотел ее поцеловать.
Потом ей вспомнилось еще кое-что, и от этих воспоминаний девушку бросило в жар. Эндимион, склонившийся над ней и распускающий шнуровку на ее корсаже, Эндимион оправляющий ее юбку и бросающий взгляд на те части ее тела, которые не предназначались для обозрения… Но почему он явился сюда? Как он ее нашел? И что собирался теперь делать? Ведь кодекс джентльменского поведения на него, вероятно, не распространялся…
Серенити споткнулась, но даже не заметила этого. Минория тащила ее дальше, и теперь всего лишь несколько шагов отделяли их от мужчин. Энд в этот момент смотрел на ее мать, которая им что-то говорила.
Но было уже слишком поздно. Увидев их, мама Серенити с приветливой улыбкой проговорил:
– Ну, молодые леди, у вас такой вид, будто вам есть что рассказать. Что же у вас за тайны? Может, поделитесь с нами вашими секретами?
Сердце Серенити неистово колотилось и, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она боялась встретиться взглядом с Эндимионом, боялась даже взглянуть в его сторону.
– Эндимион, кажется, вы не знакомы с мисс Минорией, принцесса Венеры… – услышала Серенити голос матери. Покосившись на подругу, она заметила, что та присела в реверансе. – А это Серенити, моя прелестная дочь, – продолжала королева.
У Серенити перехватило дыхание. Только сейчас она поняла: если Эндимион позволит себе какое-нибудь неосторожное замечание, все откроется – все поймут, что они уже встречались… Неужели он не догадается, неужели не поймет, что от него сейчас зависит ее судьба?
Собравшись с духом, она подняла на Энда глаза… и не заметила на его лице ничего, кроме вежливой улыбки. Он смотрел на нее так, словно впервые увидел! Нет, конечно же, он узнал ее, потому что в глубине его ясных синих-синих глаз что-то промелькнуло… Наконец Эндимион кивнул и с той же вежливой улыбкой проговорил:
– Очень приятно с вами познакомиться, принцесса Серенити.


Глядя на высившийся перед ним роскошный дворец, Эндимион невольно улыбался. В этом дворце собрались очаровательные леди и богатые джентльмены. И здесь, среди этих людей, находилась она, Серенити. Разумеется, он сразу же узнал ее. Хотя странно было видеть ее в белоснежном платье и с безукоризненной прической – ни один волосок не выбивался. Она шествовала как королева, а выглядела точно иллюстрация из модного дамского журнала. А ведь еще совсем недавно он видел совершенно другую Серенити – растрепанная, в помятом грязном платье, она сидела рядом с ним на траве… Впрочем, ничего удивительного. Да, в столь разительной перемене действительно не было ничего удивительного. Ведь он сразу же понял, кто она такая, к какому миру принадлежит. Просто не ожидал, что почувствует себя так неловко, встретившись с ней здесь.
Но и она ужасно смутилась – в этом не было ни малейших сомнений. Он увидел, как она вспыхнула, увидел смятение в ее глазах. И тотчас же почувствовал себя огромным и неуклюжим… Разумеется, она не ожидала увидеть его снова. Во всяком случае, не ожидала увидеть его здесь. Так что можно было понять ее смущение, ее испуг. Он и сам почувствовал облегчение, когда после краткого и ничего не значившего разговора она под каким-то предлогом поспешно удалилась.

- Когда отправимся в путь? – говорил Зойсайт. Эндимион и его четыре лорда стояли в саду дворца и обсуждали разговор, который произошел с королевой Селеной.
До королевы Луны дошли слухи, что за границей королевства обосновались беженцы с Земли, которые хотят захватить окраины королевства, а так как это люди с Земли, тогда пусть сам принц с ними и разбирается.
- А как же бал? Мы не останемся на него? – заныл Нефрит, который не прочь охомутать какую-нибудь провинциальную красавицу.
- Сейчас самое главное разобраться с появившейся проблемой! – гневался Кунсайт. – А какие-то балы подождут.
- Энд, а что скажешь ты? Разве ты не хочешь пообщаться еще раз с Серенити?
- Кунсайт прав, сначала дело, а потом развлечения. Тем более я теперь знаю кто эта девушка и она никуда не денется. Еще успею с ней наговорится… - сменил тему. Не хотелось ему сейчас говорить об этом. Ведь наверное она думает, что он останется на бал в ее честь. - До туда пять дней пути. Чем раньше выйдем, тем быстрее до туда доберемся и разберемся с этими беженцами. Надо будет выяснить, что им надо. Ладно. Ждите меня у ворот дворца, а я пойду в конюшню за лошадью. – и с этими словами принц скрылся в ближайших деревьях.

Уже подходя к конюшне услышав чьи-то шаги, Эндимион отступил в тень древовидной азалии, так как не желал никому давать объяснения по поводу своего столь раннего и внезапного отъезда. В следующее мгновение из-за поворота появилась женская фигура, и Энд почувствовал, что у него перехватило дыхание… Он тотчас же узнал Серенити, еще более прекрасную, чем прежде.
Она уже успела переодеться, и сейчас на ней было темно-розовое шелковое платье, шуршавшее при каждом ее движении. Плечи ее оставались открытыми, а короткие пышные рукава были отделаны столь же пышными белыми кружевами, похожими на пену. Волосы же, обрамлявшие прелестное личико, ниспадали вниз почти до самой земли безупречными локонами и, казалось, сверкали в лучах заходящего солнца.
Зачарованный этим зрелищем, Энд на несколько мгновений забыл, где находится. Но девушка подходила все ближе, и в какой-то момент он сообразил, что может напугать ее тем, что прячется за деревом. Он вышел на дорожку и с легким поклоном произнес:
– Добрый вечер, леди.
Она тихонько вскрикнула от неожиданности и, покраснев, в смущении пробормотала:
– О… Эндимион… Я… Добрый вечер... Я ищу Минорию, она как всегда куда-то запропастилась.
Когда она пошла ее искать, то надеялась еще раз встретится с Эндимионом, чтоб поблагодарить его за то, что он не выдал ее, но теперь, увидев его, она поняла, что дело не только в этом. Судьба свела их с Эндимионом таким же чудесным образом, как свела Кунсайта и Минорию – так неужели отвергать то, что предлагала ей сама судьба? Она должна была снова увидеть его. У нее просто не оставалось выбора.
Серенити пыталась найти нужные слова, но еще больше смутилась.
– Простите, – пролепетала она, – я думала, что Минория может быть здесь…
– Нет, я не видел вашу подругу.
– А я… – Серенити умолкла; ей вдруг почудилось, что она вот-вот задохнется.
Энд тоже растерялся. Судорожно сглотнув, он произнес:
– Прошу простить меня, принцесса, мне пора…
Энд сделал несколько шагов в сторону конюшен.
– О, Эндимион, пожалуйста! – выпалила девушка, протягивая к нему руку, словно хотела удержать его.
Энд остановился, обернулся… И Серенити вдруг почувствовала, что сказать ей нечего. В полной растерянности она пролепетала:
– Я хотела… хотела поблагодарить вас за сегодняшний день. – Она смотрела на него с мольбой в глазах. – Хотела поблагодарить за то, что вы… сохранили наш секрет.
Энд улыбнулся. „Наш секрет“ – это звучало замечательно.
– По-моему, так поступил бы любой джентльмен.
Она бросила на него взгляд, исполненный благодарности, и он снова улыбнулся. Серенити же вдруг подумала о том, что у него замечательная улыбка, добрая и ласковая. Она нисколько не сомневалась: ей суждено запомнить эту улыбку навсегда. Потому что именно в эти мгновения – когда он улыбался – ей хотелось подойти к Эндимиону и крепко прижаться к нему, хотелось слиться с ним воедино… Конечно же, он джентльмен, в этом не могло быть ни малейших сомнений.
Энд молчал, поглядывая в сторону конюшни, и Серенити почувствовала, что он вот-вот покинет ее. „Как странно, – подумала она. – Ведь совсем недавно я говорила с ним легко и свободно, а теперь не могу найти нужные слова. Но надо непременно что-нибудь сказать. Нельзя допустить, чтобы он уехал“.
Собравшись с духом, Серенити спросила:
– Как вам… нравится у нас во дворце?
Разумеется, ее вопрос был явной уловкой, попыткой удержать его, но Серенити сейчас не думала об этом – она думала лишь об одном: как бы уговорить его остаться?
– О… мне здесь очень понравилось, – ответил Энд
И тут Энд вдруг почувствовал, что мешавшая ему скованность исчезла; сейчас он мог бы общаться с этой девушкой почти так же непринужденно, как утром. Она каким-то непостижимым образом заставила его забыть о том, что ему трудно разговаривать с женщинами.
Серенити подошла к стоявшей неподалеку скамейке и, взглянув на Энда, присела на краешек. Она надеялась, что гость к ней присоединится – ведь еще не совсем стемнело. Но он медлил.
- Я так рада, что вы оказались здесь у нас!
После минутного молчания он сказал:
– А мне показалось, что вы не слишком обрадовались нашей встрече, когда увидели меня здесь.
Серенити вспыхнула:
– Я просто… очень удивилась. Я не ожидала, что увижу вас снова.
Ему показалось, что в глазах девушки появилось какое-то странное выражение – словно она просила о чем-то, возможно, хотела что-то объяснить, но не находила слов. Судорожно сглотнув, Энд проговорил:
– Я тоже не предполагал, что увижу вас снова.
Она промолчала. Энд тоже молчал. Взглянув в сторону дворца, он заметил, что в некоторых комнатах уже зажгли лампы, и теперь на дорожках сада подрагивали желтые полосы света. „Может, предложить ей зайти в дом?“ – подумал Энд.
Тут Серенити наконец нарушила молчание. Нерешительно поглядывая на Энда, она проговорила:
– Думаю, сегодня уже многие просили вас рассказать о жизни на Земле. Должно быть, это ужасно утомительно – постоянно отвечать на одни и те же вопросы…
Энд пожал плечами.
Робко поглядывая на него, Серенити спросила:
– А мне вы расскажете о Земле? Как вы там живете, что делаете?
Эндимион с некоторым удивлением посмотрел на сидевшую перед ним хорошенькую девушку. „Неужели ей интересно слушать рассказы о его походах на войну?“ – подумал он. Но Энд чувствовал, что сейчас мог бы говорить о чем угодно – только бы видеть это очаровательное личико.
Сделав шаг к девушке, он опустился на скамейку рядом с ней. Впрочем, не совсем рядом – во всяком случае, складки ее юбки не касались его ног. И все же Энд чувствовал аромат ее духов, и ему казалось, что это самый чудесный запах на свете…
Откашлявшись, он заговорил:
– Я живу на Земле и местность там не так уж отличается от здешней. Там такие же деревья и цветы, есть пологие холмы, овраги, ручьи и родники с чистейшей водой… Но эта страна очень велика, она гораздо больше… чем вы можете себе представить. И еще там замечательный воздух и чудесное небо, от которого невозможно отвести глаза, – на него хочется смотреть вечно. Это небо такой синевы, какой вы никогда и нигде не видели. А ночью, когда разбиваешь лагерь на склоне холма, кажется, что луна занимает половину неба и звезды совсем близко… Кажется, протянешь руку – и захватишь в ладонь горсточку.
Энд забыл о том, что не отличался красноречием, забыл о том, что не умел разговаривать с женщинами. Рассказывая, он все более воодушевлялся.
– Конечно, это совсем дикие места, и больших городов там почти нет. Вернее, больших городов совсем нет, есть лишь городки, поселки…
– Вы рассказываете… – Серенити осеклась. – Вы замечательно рассказываете, Эндимион. Я уверена, что Земля – самая чудесная планета на свете.
Эндимион ухмыльнулся:
– Да, пожалуй.
Взглянув на него с кокетливой улыбкой, Серенити спросила:
– А какие женщины на Земле? Они хорошенькие? Энду хотелось воспользоваться случаем и сказать ей комплимент, сказать, что никто и ничто не может сравниться с ее красотой и очарованием. Но он вдруг понял, что не сможет найти нужные слова. Поэтому, ограничившись улыбкой, ответил:
– Там где я бываю, очень мало женщин, а тем более молоденьких девушек.
Гладкий белый лоб девушки прорезала тонкая морщинка; было очевидно, что ответ Энда заставил ее задуматься.
Эндимион с интересом поглядывал на девушку. Было очевидно, что она о чем-то задумалась. Но что же происходило в ее прелестной головке?
И тут он вдруг понял, что каким-то образом, сам того не заметив, придвинулся к Серенити почти вплотную, так что теперь ее юбки касались его ноги. И казалось, что сейчас, в свете ламп, падавшем на них из окон, она стала еще прекраснее, чем прежде. Интересно, что он почувствует, если прикоснется к ней? Энд сжал кулаки, чтобы не поддаться искушению. Он понимал, что ему давно уже следовало было взять коня и отправится к товарищам, которые наверное подали его в розыск, но не мог заставить себя подняться со скамейки. Ему ужасно хотелось поцеловать эту девушку. Хотелось с того самого момента, как он впервые ее увидел.
Почувствовав на себе взгляд Эндимиона, Серенити подняла на него глаза – и тотчас же сердце ее забилось быстрее. Она мало знала о мужчинах, но сейчас нисколько не сомневалась в том, что прекрасно понимает смысл слова „мужественный“. И кроме того, она была почти уверена: сидевший рядом с ней мужчина хочет поцеловать ее… Она даже не заметила, что уже совсем стемнело. И совершенно не задумывалась о том, что, если их увидят, ей едва ли удастся удовлетворительным образом объяснить причину столь неподобающего, столь возмутительного поведения. Сейчас она знала только одно – ей хотелось находиться рядом с ним, хотелось ощущать его присутствие, хотелось слышать его голос…
В какой-то момент Серенити вдруг сообразила, что молчание слишком затянулось, и теперь она чувствовала, что это смущает их обоих.
„А может, он вовсе не хотел меня поцеловать? Быть может, сидя рядом со мной, он всего лишь проявляет учтивость? – думала Серенити. – Интересно, что сказала бы об этом Ненси?“
„Молодая леди никогда, ни при каких обстоятельствах не должна проявлять инициативы… " – вспомнились ей слова няни.
Потупившись, она тихо проговорила:
– Я, наверное, уже утомила вас своей болтовней, не так ли?
Энд медлил с ответом. Ему хотелось сказать, что он мог бы сидеть с ней рядом дни напролет, мог бы сидеть молча, ничего не делая и лишь любуясь ею. Но Энд не знал, как сказать об этом. Поэтому, откашлявшись, произнес:
– Нет. Вы вовсе не утомили меня.
Из дворца донеслись первые аккорды вальса, и Серенити поняла, что скоро ее хватятся. Но ведь вечер только начинался… Значит, покинув сад, она ничего не потеряет. Когда они войдут во дворец, он непременно пригласит ее на танец и, возможно, даже поведет к ужину.
Поднявшись на ноги, она с робкой улыбкой проговорила:
– Вы были очень добры ко мне. Но вас ведь пригласили на вечер, а я вас задерживаю. Уже играет музыка, и вы, наверное, хотели бы потанцевать.
Энд тотчас же поднялся. Ему ужасно не хотелось уходить из сада, хотя он прекрасно понимал, что это глупо, понимал, что давно уже должен был откланяться и уехать.
Немного помедлив, он сказал:
– Нет. Я не умею танцевать. – Он не знал, следует ли проводить девушку до дверей или попрощаться сразу же.
Серенити посмотрела на него с удивлением:
– Вы не умеете танцевать?
Эндимион улыбнулся. Эта девушка была удивлена его ответом, будто он заявил, что не знает, как чиркнуть спичкой или как держать в руке меч.
– Ну… не умею танцевать так, как танцуют здесь, – уточнил Энд. – На Земле таким вещам не придают особого значения.
Серенити задумалась… Выходит, он не мог пригласить ее танцевать. И тут ее осенило.
– Но это же совсем просто! – воскликнула она. – Я могла бы вас научить… за минуту.
Эндимион невольно отступил на шаг назад.
– Видите ли, я не думаю…
Но тут она шагнула к нему и взяла за руку. Почувствовав прикосновение ее пальцев, Энд понял, что не сможет сказать „нет“, не сможет отказать этой чудесной девушке.
В своей классной комнате Серенити часами разучивала разные танцы с Минорией и Литаной. Иногда они упражнялись даже на дорожках сада или в тени деревьев, так что Серенити нисколько не сомневалась в том, что сумеет научить Эндимиона танцевать.
– Вам надо лишь взять мою руку, – сказала она, приступая к уроку. – А другую руку положить вот сюда, вот так… Ритм очень простой. Шаг – скольжение – поворот… Просто позвольте музыке вести вас. Готовы?
Энд почувствовал, как ее маленькая изящная ручка утонула в его огромной ладони. А другая его рука лежала на ее плотно охваченной корсетом талии. Судорожно сглотнув, он утвердительно кивнул.
Серенити замерла на несколько мгновений. „Какой он высокий и сильный, как широк в плечах“, – подумала она. И он был совсем рядом, совсем близко… Серенити вдруг почувствовала, как бешено колотится ее сердце и как стучит кровь в висках. И тотчас же мысли ее словно закружились в чудесном и странном танце… Наконец, собравшись с духом, она улыбнулась Энду и сделала несколько па.
Он не был к этому готов и очень сомневался в том, что запомнил наставления своей учительницы. Вскоре его опасения подтвердились. Эндимион то и дело спотыкался, и Серенити спотыкалась вместе с ним. В какой-то момент они едва не упали – ему лишь с трудом удалось удержаться на ногах. Серенити засмеялась, и он, тоже рассмеявшись, заглянул ей в глаза. Ее синие глаза сияли, а губы, чуть приоткрытые, казалось, манили… Внезапно он наклонился… и поцеловал ее.
Серенити не раз читала об этом и мечтала о том, что когда-нибудь это случится с ней, но она даже не догадывалась, что все произойдет именно так… Его рука обвивала ее талию, другая чуть касалась обнаженного плеча, а губы – они прильнули к ее губам, и она тотчас же забыла обо всем на свете; казалось, все внезапно потеряло смысл и отступило куда-то на задний план – остались лишь его большие сильные руки и его губы, нежные и страстные… Ноги Серенити подгибались, голова кружилась, сердце билось все быстрее, и казалось, оно вот-вот выскочит из груди. О… он целовал ее, и это было так замечательно, так чудесно, так восхитительно…
Эндимион понимал, что пора остановиться. С каждым ударом сердца он давал себе слово, что в следующее мгновение все закончится. Он заставлял себя отстраниться, но тело Серенити было таким нежным и теплым, а губы такими сладостными… Энд чувствовал, что не в силах от нее оторваться, не в силах прервать поцелуй. Кровь его все быстрее струилась по венам, казалось, она вот-вот забурлит, и в какой-то момент он вдруг понял, что испытывает невероятное, ни с чем не сравнимое возбуждение.
„Но ведь она леди, – думал Энд, – и я не должен испытывать к ней подобных чувств и думать о столь греховных вещах. Я даже не вправе прикасаться к ней“.
Однако он ничего не мог с собой поделать: возбуждение его нарастало, и все тело словно пылало в огне. Эндимион стыдился своей слабости и презирал себя в эти мгновения, но опьянение не проходило – оно подавило его волю, и ему оставалось лишь удивляться: неужели это невинное создание могло сотворить с ним такое?!
Он наконец-то прервал поцелуй и заглянул ей в лицо. Лицо ее раскраснелось, а губы припухли от его поцелуев: глаза же сияли как прежде. Энд чувствовал, что ему хочется прикоснуться к ее лицу, хочется провести ладонью по волосам и пригладить их, хочется прижать ее к себе еще крепче и вновь ощутить вкус ее губ… Но он знал, что если позволит себе это, то уже не сможет остановиться.
Сделав над собой усилие, Эндимион отстранился от девушки и в смущении пробормотал:
– Вам лучше пойти во дворец.
Едва заметно кивнув, Серенити прошептала:
– Да, наверное…
Она даже не представляла, каким искушением была для Эндимиона, когда, стоя перед ним, смотрела на него сияющими глазами.
Немного помедлив, он проговорил:
– Прощайте, принцесса Серенити. Было истинным удовольствием… познакомиться с вами.
Взглянув на нее в последний раз, он отвернулся и зашагал по дорожке. Серенити молча смотрела ему вслед. И вдруг прокричала:
– Доброй ночи, Эндимион!
Вскоре рослая фигура исчезла за поворотом, а девушка все стояла в оцепенении, стояла, прижимая к губам кончики пальцев. Внезапно со стороны дома послышался голос Минории – подруга звала ее, и этот голос вернул Серенити к действительности. Она попыталась привести в порядок свою прическу, хотя прекрасно понимала, что все равно не сумеет скрыть свою чудесную тайну. Тут к ней подошла Минория, и девушки вместе направились к дому.
И только после того как оказалась во дворце Серенити вдруг вспомнила, что Эндимион не пожелал ей доброй ночи. Он сказал: „Прощайте, принцесса!“