*Vetochka*
13 глава

– Что является синонимом словосочетанию «повышать качество»? – спросила Усаги, повернув голову к Мамору. Волосы девушки качнулись в такт ее движению блестящей, переливающейся, огненной волной. Она сидела за компьютером Мамору, выполняя домашнюю работу, а Мамору в это время готовил обед.
Ему нравилось наблюдать за ней, когда она занимается.
Мамору подошел к ней, протянул ей маслину, он запасся ими в большом количестве, потому что Усаги их обожала, – и предложил:
– Улучшить?
Она кивнула, с наслаждением пережевывая маслину:
– Благодарю!
В ее глазах было столько любопытства, радости и интереса, сколько бывает, пожалуй, только у десятилетних детей. Она вся сияла от счастья. Словно не домашнее задание выполняла, а принимала участие в какой нибудь увлекательной игре.
– Что? – спросила она, поскольку Мамору продолжал смотреть на нее. – Тебе нужен компьютер?
Он отрицательно покачал головой.
– Нет, я просто любуюсь тобой. Мне нравится смотреть на тебя, моя примерная ученица. Это меня возбуждает!
Она улыбнулась и повернула голову обратно к экрану монитора.
– Усаги?
– Ммм, – рассеянно протянула она.
– А что является синонимом к слову «набухший»?
Прежде чем ответить, она протянула руку и, дотронувшись до «набухшей» части его тела, сказала:
– Готовый. Но тебе придется подождать, пока я не закончу свою домашнюю работу.
Он любил ее серьезность и ее игривость.
Он любил ее волосы, ее тело.
Он любил, когда, проснувшись, она улыбалась, радуясь жизни с первых секунд наступившего нового дня.
Он просто любил ее.
Он вздохнул, признавшись самому себе, что любит Усаги.
Это было не развлечение, не короткий роман. Это было надолго. Навсегда. Он любит Усаги.
Он, Мамору Чиба, мужчина, убежавший от своей прежней жизни, от толпы женщин, охотившихся за ним, влюбился. И девушка, которую он любил, не знала, кто он на самом деле.
Он открыл бутылку сухого белого вина и разлил его в два бокала. Один бокал он поставил возле Усаги.
– Спасибо, – буркнула она, продолжая писать.
Мамору потягивал свое вино. Потом вернулся на кухню, чтобы приготовить пасту к обеду.
Да, пару раз он влюблялся. Однако потом, расставаясь, вспоминал о своих возлюбленных с нежностью, но без сожаления.
А сколько раз он встречался, флиртовал, не чувствуя ничего, кроме легкого увлечения? И не сосчитать! Всех героинь своей личной жизни такого толка он даже не помнил в лицо и позабыл их имена.
Но то, что он чувствовал к Усаги, было настолько отлично от того, что он испытывал прежде, насколько прежний Мамору не был похож на нынешнего Энди.
Он посмотрел на Усаги.
Да, она была частью его жизни теперь. Они были вместе. Они были одним целым.
Все сделалось для него очевидным, и от осознания этого очевидного вдруг стало как то не по себе. Он не мог быть вместе с этой девушкой, любить ее и вместе с тем продолжать ее обманывать.
Он должен сказать ей правду.
Сегодня вечером, решил Мамору, я скажу ей все сегодня вечером.
Обычно они ужинали во внутреннем дворике. Солнце уже зашло, но на улице все равно было тепло.
Они отнесли ужин, приготовленный Мамору, вниз.
– Ты такой отличный повар! – улыбнулась Усаги.
– Я люблю готовить для тебя, – отозвался Мамору. Да, неплохое начало для серьезного разговора, подумал он. Из этого предложения осталось убрать только слово «готовить». А потом повторить предложение без этого лишнего словечка.
– Ладно, ты можешь готовить для меня в любое время. Завтра, например, – решила повредничать Усаги. Ее глаза искрились смехом.
– Я бы с удовольствием, вот только у тебя завтра выходной, а я работаю, так что готовить придется тебе, – отплатил ей той же монетой Мамору.
– Хорошо, я бы с удовольствием, – спопугайничала Усаги, – но я должна завтра заниматься, мне очень много всего нужно прочитать и написать.
– Тогда мы можем поужинать в каком нибудь ресторанчике, тогда никому из нас не придется готовить, – предложил Мамору. Он был влюблен и хотел хвастаться своею возлюбленной перед всем миром. А вместо этого должен был скрываться. Но – доколе?
Здесь, в Ибусуки, его никто не ищет. К тому же, если сегодня он скажет ей правду, завтра нечего будет опасаться.
Но только сможет ли он сегодня сказать ей правду?
– Как насчет того, чтобы прогуляться после ужина? – предложил он. Ему было бы проще рассказать ей правду во время прогулки. Так, если она рассердится, у него будет возможность многое ей объяснить до того момента, как они вернутся домой. Иначе она может просто вытолкать его из своей квартиры, не пожелав дослушать.
– Ладно, только сначала загружу стиральную машину, – сказала она. – Тебе нужно что нибудь стирать?
Они вместе отправились в прачечную.
– Итак, что нужно стирать из твоей одежды? Что ты принес? – спросила Усаги, стоя к нему спиной и загружая белье в стиральную машину.
Он подошел к ней вплотную:
– У тебя пятно на платье.
– Где? – удивленно спросила она.
– Вот здесь. – Мамору провел руками по ее бедрам, задирая платье. И не успела Усаги опомниться, как он снял его с нее. – Здесь тоже пятно, – указал он на топик.
– Ах, так! – вскрикнула Усаги.
Он обнял ее и поцеловал.
– А знаешь, одежда, которая на тебе, тоже грязная! – сказала она, отстраняясь от него. – Снимай!
– Что именно?
– Рубашку!
Мамору послушно снял рубашку.
– И брюки тоже все перепачканы!
Мамору снял и брюки.
Усаги, дрожа от волнения и страсти, срывающимся, охрипшим голосом произнесла:
– Знаешь, и шорты тоже вроде бы надо постирать!
Мамору снял и шорты.
Усаги подхватила его одежду и засунула в машинку.
Подойдя к ней сзади, он стянул с нее оставшуюся одежду и отправил следом за своей.
Мамору поцеловал ее и, подхватив, посадил на начавшую стирку машину.
– Ай! – Усаги взвизгнула. – Холодно же!
– Сейчас я тебя согрею, – пообещал он, раздвигая ей ноги.
Она вся дрожала, сидя на вибрирующей стиральной машине.
Его руки скользили по ее телу. Он, слегка приподняв, притянул ее к себе.
Она плотно сжала ноги на его талии. Но Мамору не спешил. Он неторопливо ласкал ее, наслаждаясь ее возбуждением и страстью.
С ее губ сорвался сладкий стон, когда он овладел ею.
После того как они успокоились, Усаги тихонько рассмеялась.
– Что тебе кажется таким забавным?
– Если, конечно, ты не хочешь привести соседей в состояние шока, нам придется остаться здесь. Мы заперты в ловушку. Мы не сможем выйти, пока наша одежда не постирается и не высохнет в сушилке.
– Что ж, ничего не поделаешь, придется остаться, – с притворной грустью сказал он. – Интересно, чем мы будем заниматься в ожидании?
По блеску в ее глазах он понял, что ее идеи по этому поводу схожи с его идеями.
Конечно, когда их белье высохнет, будет поздно идти гулять.
«Расскажу ей завтра, – решил Мамору, – так будет лучше».
Усаги, стоя на коленях, копалась в земле в недавно обустроенных цветниках. Она высаживала на клумбу хризантемы и георгины.
Усаги всегда мечтала, что ее дом будет окружен множеством цветов. И она будет жить в этом доме с любимым мужчиной.
Ни она, ни Энди не говорили друг другу о любви, но, что бы они ни делали – касались друг друга, спорили, кто будет готовить ужин, гуляли, болтали, – все они делали с любовью.
Отогнув край перчатки, Усаги посмотрела на часы. Если она поспешит, то успеет высадить все цветы, принять душ и вовремя попадет на занятия в колледж.
Она улыбнулась, вспомнив, как хорошо сделала домашние контрольные.
Да, в жизни Усаги цвели не только цветы, все вокруг нее расцветало. У нее был любимый мужчина. Впервые за долгое время Усаги начала предпринимать шаги к осуществлению своей мечты.
Она размышляла, посадить ли ей красный георгин рядом с фиолетовым или желтый, когда услышала, что около дома остановилась машина. Крупный мужчина вышел из автомобиля, посмотрел на номер дома, потом, видимо сверяясь, на листок бумаги, который держал в руке.
Усаги почувствовала, что не к добру этот человек появился здесь. Ей захотелось убежать, спрятаться от незваного гостя.
Усаги поднялась с колен, отряхнулась, размышляя, успеет ли она дойти до дверей своей квартиры прежде, чем этот мужчина остановит ее, заговорив с ней.
Тем временем незнакомец подошел к дому и обратился к Усаги:
– Извините меня, госпожа. Здесь живет некий Энди Дин?
– А вы кто? – резко спросила она.
– Я частный детектив, – представился мужчина, предъявляя ей документы.
– И что вас интересует, детектив? – холодно спросила Усаги.
– Человек, который называет себя Энди Дином, действительно живет здесь?
– Что значит «называет себя Энди Дином»? – повысив голос, спросила Усаги. – Он и есть Энди Дин. И он живет наверху.
– Я хотел бы показать вам одну фотографию. Пожалуйста, скажите, этот человек похож на Энди Дина, который проживает по этому адресу?
Он сунул руку в карман своей куртки и вынул оттуда карточку.
Усаги посмотрела на фотографию красивого молодого человека, который уверенно улыбался, и с облегчением ответила:
– Нет! Это не он!
– Посмотрите еще раз, госпожа. Он может быть в гриме!
Это было явным оскорблением: человек, которого она знала и любила, не стал бы маскироваться! Что за чепуха! Но, прежде чем высказать свое презрение этому странному частному детективу, Усаги повнимательнее пригляделась к фотографии.
И вдруг она поняла, кого напоминал ей Энди. Нет, не кинозвезду.
– Это фотография человека, которого выбрали Холостяком Года? – спросила она.
– Да.
Усаги замерла.
Она знала, что у Энди волосы покрашены. И настоящий цвет его волос, заметный у самых корней, был тем же, что и у человека на фотографии. Прическа у мужчины на фотографии была подобна той, что она предложила сделать Энди, но он отказался. Понятно теперь, почему он отказался!
У него были иссиня-черные волосы. А он перекрасил их в коричневый цвет. Чтобы скрыть свой истинный цвет волос.
Этот парень, глядящий на нее с фотографии, точно знал себе цену, он был уверен в себе. И совсем не был похож на скромного и робкого Энди.
И даже по тому кусочку одежды, который можно разглядеть на фотографии, видно, что на нем очень дорогой костюм. И дорогой, и модный, и стильный.
Совсем другую одежду носил Энд. Дешевую, нелепую, мешковатую.
И Усаги, наверное, начала бы сомневаться: может быть, ей показалось и нет ничего общего между Холостяком Года и Энди.
Вот только глаза.
Синие глаза, которыми Усаги могла любоваться часами. Эти глаза она любила. Эти глаза смотрели на нее с любовью и обожанием.
И, это было неожиданностью для Усаги, молодой человек, запечатленный на фотографии, не носил очков.
– Почему он здесь? – наконец сумела прошептать она, у нее в горле пересохло. И всю ее буквально сотрясала дрожь.
– Вы действительно узнаете его?
Она кивнула, не способная говорить.
Детектив расценил ее реакцию как испуг и с отеческой заботой произнес:
– Не волнуйтесь, он не опасен. Он просто богатый и молодой шалопай, который уехал из дома, не оставив адреса. А с его отцом случился сердечный приступ, поэтому родные разыскивают его.
Мужчина внимательно посмотрел на нее и подошел ближе, чтобы поддержать ее за руку.
– Честное слово, госпожа. Он не преступник или что нибудь в этом роде. Просто дерзкий молодой человек, который решил спрятаться от всех на какое то время. Присядьте. Может быть, вам принести стакан воды?
Она отрицательно покачала головой и в следующее мгновение почувствовала настолько сильное головокружение, что едва не упала. Детектив вовремя поддержал ее за локоть.
– Его настоящее имя Мамору Чиба, – сообщил детектив. Он выглядел явно довольным тем, что успешно выполнил свою работу и нашел беглеца.
– Я… я действительно не слушала новостей о нем. И он из богатой семьи? Не похоже…
– Да, – произнес детектив конспиративным шепотом, – он из очень богатой семьи. Этакий принц, решивший прикинуться нищим, – мужчина махнул рукой. – А, кто поймет этих богачей?
Усаги бессмысленно уставилась на яркие хризантемы, которые не успела пересадить на клумбу.
Нет, ей нельзя терять ни секунды.
Внутри нее словно вулкан бушевал, грозя взорваться в любой момент – криком, слезами, истерикой.
И она не должна допустить того, чтобы это произошло на глазах частного детектива.
Она поднялась со скамьи, чувствуя в ногах огромную тяжесть.
– Вы будете… вы должны извинить меня, я должна выйти, мне нужно идти, уехать на некоторое время…
– Несомненно, – ответил мужчина. – Если позволите, я могу посадить оставшиеся цветы, мне все равно нужно дождаться вашего соседа. Вы не против?
– Да, спасибо. – Она уже мчалась к дверям своей квартиры. Она не хотела быть здесь, когда Мамору Чиба вернется.
Не думай об этом сейчас! – умоляла себя Усаги. Только возьми ключи от своей машины и иди… Автомобильные ключи…
Их не было на крючке, на котором они обычно висели. Девушка посмотрела вокруг, прошла в кухню. Ключей нигде не было.
Усаги, паникуя, бегала по всей квартире в поисках ключей. Но их не было ни в ванной, ни в кармане свитера, ни в спальне. Нигде.
Она схватила сумочку, вытряхнула все ее содержимое на диван. Помада, кошелек, платок, документы, заколки, записная книжка, чеки. Ключей от машины нет.
Усаги била дрожь. Куда она могла подевать ключи? Где они, черт возьми? Без ключей она оказывалась в ловушке.
Она бесшумно вышла из квартиры, чтобы пройти к машине, избежав встречи с детективом, и проверить, не оставила ли она ключи в замке зажигания.
– Извините меня, госпожа, – окликнул ее детектив, и Усаги была готова закричать от досады.
– Да? – как можно спокойнее ответила она.
– Это не ваши ключи? – Он держал в одной руке лопатку, в другой связку ключей.
– О! Вот они где! Спасибо большое!
– Вы оставили их в георгинах.
Усаги снова пробормотала слова благодарности.
Она подошла к нему и протянула руку, чтобы взять ключи. Она посмотрела на него, у него были добрые глаза. Добрые глаза, внимательно разглядывающие ее.
– Не переживайте так, – сказал он ей, возвращая ключи, – он того не стоит.
– Откуда вы знаете? – прошептала она.
Мужчина улыбнулся:
– Я детектив, помните? Все замечать является моей профессией. И если бы я не заметил, как вы взволнованны и ищете ключи от машины, чтобы умчаться прочь, после того, как узнали правду, хорошим ли я был бы детективом, если бы не догадался, в чем тут дело?
Усаги невесело улыбнулась:
– Да, вы правы. Для меня эта новость – удар.
– Но вы в состоянии сесть за руль? – с искренней заботой спросил мужчина.
– Угу.
Детектив посмотрел с сомнением.
– Да, все в порядке. Я поеду не так далеко, – кивнула Усаги, заверяя его.
– Я считаю, что вы слишком хороши для него, так или иначе, – разоткровенничался детектив.
– Вы снова правы, детектив. – Девушка повернулась и направилась к своему автомобилю.
Только когда Усаги оказалась в гостиной Нацуми, она позволила своим эмоциям прорваться наружу. Ей казалось, что она никогда не сможет успокоиться.
У нее уже болели глаза, голова раскалывалась от боли, но слезы продолжали течь по щекам.
– Я думала, что он любит меня, – всхлипывала она, вытирая глаза бумажным платком. У нее на коленях лежала почти опустевшая коробочка с платками, а вокруг были разбросаны уже использованные, влажные, порванные платки.
– Эй, Усаги, подожди, с чего ты взяла, что он тебя не любит? – спросила Нацуми, глядя на подругу с беспокойством.
– Но он лгал мне, Нацуми. Он был со мной, я доверяла ему все, а он скрывал от меня свою настоящую жизнь!!!
– Ох, я бы сейчас вмазала ему! – зло сказала Нацуми. – А что бы я сделала с его компьютером, Усаги! – разошлась подруга, начав во всех подробностях описывать погром.
Усаги достала еще одну бумажную салфетку.
Усаги вернулась домой после полуночи. Она вздохнула с облегчением, не заметив никаких признаков жизни в доме. Он выглядел пустынным.
Только когда она подошла к дверям, то заметила, что Мамору стоит около ее квартиры в темноте.
– Вам незачем здесь находиться, господин Чиба, – холодно сказала она.
– Мне нужно поговорить с тобой, Усаги. – Он отошел от стены и приблизился к ней.
Ей казалось, что она выплакалась на десятки лет вперед, но стоило ему заговорить с ней, и она почувствовала, как слезы снова подступают к глазам, а в горле застрял комок.
– Еще одна ложь? Нет, я думаю, хватит!
– Подожди! Я боялся сказать тебе правду, боялся потерять тебя, Усаги. Я люблю тебя!
Он наконец сказал ей те слова, которые она так хотела услышать еще несколько часов назад, но не теперь.
– Откуда я могу знать, что это правда? И потом, кто это говорит? Кто именно любит меня? Энди или Мамору?
Ее глаза привыкли к полутьме, и теперь она могла разглядеть его.
На нем была дорогая модная одежда, которая отлично сидела на нем – высоком, стройном.
Он даже внешне стал для нее незнакомцем.
Ей хотелось закричать, хотелось ударить его. Нет, она любила человека, которого на самом деле не существовало, а тот, кто стоит перед ней, – самовлюбленный, напыщенный придурок, достойный только ее презрения.
– Уходи, – сквозь зубы прошипела она.
– Пожалуйста, Усаги. Я должен вернуться домой. Мой отец болен. Но я не мог уехать, не увидев тебя.
– Ну что же, теперь ты увидел меня. Можешь спокойно уезжать. Все! Оставь меня в покое!
Усаги приводило в бешенство то, что она не может скрыть дрожь в своем голосе. Она распахнула дверь и, не оглядываясь, вошла внутрь.
– Усаги, пожалуйста… Я не раз пробовал сказать тебе. Никто так много не значил для меня, как ты. Я не хотел травмировать тебя. Я только хотел укрыться от всех, но встретил тебя и влюбился…
Усаги душила ярость, она завопила:
– Ты хорошо развлекся, прикинувшись бедным человеком и общаясь с бедными людьми, будучи богатым и преуспевающим. Наверное, тебя это очень забавляло. Но зачем? Я ведь доверяла тебе! Я чувствую себя героиней какого то глупого телешоу про Холостяка Года. Только я не регистрировалась для участия в нем. Я просто жила и радовалась жизни, пока ты не появился! – Усаги посмотрела на Мамору с ненавистью и презрением. – Все, что мне было нужно, – это честность.
Она не хлопала дверью, она просто спокойно закрыла ее, вычеркивая того, кто остался за порогом, навсегда из своей жизни. Она не хотела больше его видеть. Никогда.