*Vetochka*
10 глава

– Что скажешь? – спросила Усаги Мамору, когда они ехали с вечеринки домой.
– Чудесный вечер. И твои друзья похожи на тебя.
– Это хорошо?
Мамору рассмеялся:
– Это очень хорошо.
Сейчас Усаги чувствовала себя не слишком уютно. Весь вечер она и Энд обменивались взглядами. В какой то момент Энди перестал быть застенчивым, сделался простым и разговорчивым. И хотя он больше всего общался с Нацуми, но по прежнему не сводил глаз с нее, с Усаги.
И теперь, когда они ехали домой, она была в растерянности.
Они вышли из машины, и Усаги, обернувшись к нему, спросила:
– Хочешь кофе?
Он положил руки ей на плечи, и она почувствовала то же острое волнение, что и сегодня утром.
– Я пью кофе только по утрам, – улыбнувшись, сказал он.
– Понятно, – кивнула она, переводя дыхание.
– Усаги… – Он притянул ее к себе и поцеловал.
– Да, о да, – прошептала она, обхватив его шею руками и прильнув к нему.
Усаги чувствовала себя той, которую он всю жизнь ждал и о которой всегда мечтал. Она чувствовала себя желанной.
– Да, – снова прошептала девушка, прильнув губами к его губам.
– Мы должны войти в дом, – сказал он, хрипло смеясь, – прежде, чем не сможем остановиться…
Рассмеявшись в ответ, она взяла его за руку и повела к себе в квартиру, прямо в спальню. Один его поцелуй заставил ее потерять рассудок, и она дрожала в предвкушении того, что будет дальше.
Мамору привлек ее к себе, но она, шутя, толкнула его в сторону кровати. Он послушно упал на мягкое ложе.
В конце концов, это ее день рождения, и значит, все должно быть так, как хочет она.
Усаги упала на него, потом села, зажав его бедра своими коленями. И сняла с него очки. Потом наклонилась к его лицу и внимательно посмотрела в глаза, любуясь их красотой.
Она покрывала поцелуями его лицо, а он неподвижно лежал, подчиняясь ее власти. И только когда она коснулась губами его губ, он не сдержал легкого стона.
Усаги удивляла его сдержанность, и она гадала, чем еще и как долго он будет ее удивлять.
Он притянул Усаги ближе к себе и, проведя рукой по ее волосам, прошептал ей на ухо:
– Я обожаю твои волосы!
Усаги и сама не могла удержаться от того, чтобы не коснуться его. Девушка начала расстегивать его рубашку. Она чувствовала, как его тело напрягается, когда она поглаживает его.
Он тоже медленно раздевал ее, лаская и поглаживая ее тело, дрожащее от возбуждения.
Он снял с нее платье, и Усаги услышала какой то звук. Возможно, это было восклицание «да», а может быть, просто вздох, настолько тих и мягок был его голос.
Усаги была рада, что надела сегодня тот шелковый топик, который когда то бросила Энди в лицо.
Он накрыл ладонями ее груди, нежно поглаживая их.
Шелковая ткань казалась сейчас броней, Усаги хотела почувствовать на себе тепло его рук и потянулась, чтобы снять топик, но он остановил ее.
– Оставь это, – хрипло прошептал он. – Ты не можешь себе вообразить, сколько раз я представлял тебя в этом топике!
Расстегнув кнопку на его брюках, она заметила, что под ними знакомые ей шорты – в херувимчиках.
– И я не предполагала, что когда нибудь увижу тебя в них, – прошептала она, продолжая стягивать с него брюки.
Мамору загадочно улыбнулся:
– Я не мог не фантазировать о тебе в них.
Он раздевал ее, доставляя ей наслаждение каждым прикосновением, каждым поцелуем.
Усаги чувствовала восторг и смущение, заметив, с какой жадностью и восхищением он разглядывает ее.
Она тоже любовалась им, упиваясь тем, что может ласкать его. Это преступление, думала она, прятать под нелепыми рубашками такие красивые плечи и грудь. И зачем он вообще сутулится?
– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он, заглянув в ее глаза. – Ты точно в этом уверена?
Она улыбнулась и кивнула, прижимаясь к нему крепче.


Свет, проникающий в комнату через не зашторенное окно, разбудил Усаги.
Она лежала, прижавшись к груди Энди, и слышала, как бьется его сердце.
Девушка снова закрыла глаза, решив, что было бы неплохо еще немного понежиться в кровати. Она начала засыпать и сквозь дрему почувствовала легкое прикосновение губ к ее губам. Она лениво открыла глаза.
– Привет, – сказал Мамору и, склонившись над ней, поцеловал.
– Ничего себе, – пробормотала она, – вот так ночь была.
Нежно поглаживая ее, он сказал, хитро улыбаясь:
– Кажется, мне снова нужно попросить у тебя разрешения войти, чтобы приготовить утренний кофе?
– Только сначала мне нужно принять душ, – улыбнулась сквозь дрему Усаги.
Выйдя из ванной, она нашла Мамору в кухне готовящим кофе.
Девушка стояла в дверях, наблюдая за ним. С одной стороны, она считала, что хорошо его знает, с другой стороны, ей казалось, что он ей совсем незнаком.
Но что она наделала? Как она позволила оказаться с ней в одной постели человеку, которого она практически не знала? И о чем думал он?
Она резко обернулась к нему:
– Энди… – Она позвала его слишком громко, ее голос почти сорвался на крик. – Энди, – снова сказала она, стараясь, чтобы на сей раз ее голос звучал ровно и спокойно. – Я… я не делаю этого.
– Я знаю, – сказал он, улыбнувшись.
– Я имею в виду… – Тут на нее нахлынули такие мысли, которым лучше бы было появиться вчера вечером. – Я не одобряю случайных связей. И это не является моим обычным поведением.
– Я знаю, – повторил он, нежно приобняв ее.
Усаги прижалась к нему, вспомнив, как он пришел ей на помощь с пиццей и вином, когда ей было так одиноко. Но тогда же он рассказал ей, что ему нравится какая то девушка. Почему она не вспомнила об этом вчера?
Как она тогда допустила, что ее обманули во второй раз?
– Ты солгал мне! – закричала Усаги, отстранившись от него.
И прежде чем он успел сказать хоть слово, девушка выбежала из кухни во внутренний дворик. Она уже начала привыкать к тому, что Энди все время рядом. Но она должна успокоиться, должна постараться все решить без истерик.
Мамору остался стоять в кухне, словно врос в пол. Еще несколько мгновений назад он чувствовал себя таким счастливым. Кухню заполнил крепкий запах кофе.
Он нашел Усаги и поставил перед ней кружку кофе на небольшой столик, за которым они когда то обедали вместе. И беспечно болтали.
А теперь Усаги отвернулась от него и воинственно молчала.
Он пытался понять, почему же произошла такая резкая перемена в ней?
Откуда она могла узнать правду, когда он был так осторожен? И если она знала, кем он был на самом деле, то, значит, она знала это до того, как они занимались любовью. Тогда почему только после этого она показала, что расстроена, чего выжидала?
У Мамору был рациональный склад ума, и он ко всему подходил логически. А в поступке Усаги не было никакой логики.
Она взяла кофе, буркнула что то вроде «спасибо» и снова отвернулась.
– Что случилось, Усаги? – наконец спросил он.
– Друзья друг другу не врут, – резко ответила она.
– Разве я лгал? – спросил Мамору, желая понять, что именно известно Усаги.
– Лгал! – выкрикнула девушка, драматически взмахнув руками. – Ты лгал мне все время только затем, чтобы оказаться у меня в постели!
Мамору так быстро придвинулся к ней, что от неожиданности Усаги выплеснула кофе из кружки. Он ладонью приподнял ее подбородок.
Вид у него был настолько разъяренный, что Усаги задрожала.
– Не надо, пожалуйста, Усаги! Ты точно знаешь, что случилось вчера вечером! И ты желала этого столь же сильно, как и я!
Он хотел объяснить этой девушке многое, но уже не мог контролировать себя, его голос то и дело срывался на крик.
– Это не было ошибкой! – почти кричал он. – Мы занимались любовью сегодня ночью. И это было прекрасно!
Усаги отстранилась от него.
– О, конечно, ночь была замечательной, но только не мною ты хотел обладать на самом деле, не так ли?
Мамору вспомнилась сцена из какого то фильма, в котором герой говорил героине, что она прекрасна, когда сердится, и усмехнулся. Более прекрасной она была только сегодня ночью, подумал он, глядя на ее огненные, разметавшиеся по плечам волосы, горящие румянцем щеки и огоньки в глазах.
Мамору отлично понимал, что если не выяснит сейчас, в чем проблема, то вряд ли скоро увидит ее снова в своих объятиях.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? – потребовал он.
– О женщине, ради которой я предлагала тебе изменить прическу! Которая нравится тебе, но не отвечает взаимностью, вот о ком! – Она тоже начала кричать. – Или ты счел удобным забыть о ней, когда был рядом со мной?
Словно камень с души упал. Улыбка тронула уголки губ Мамору. Он не мог сдержать ее. А Усаги то ревнивая!
Она действительно ревнует? Она наблюдала за ним, а Мамору медлил с ответом, наслаждаясь моментом. Он потер подбородок и вынес вердикт: пора бриться.
– Ты считаешь это забавным? – взвилась Усаги.
– Если помнишь, я сказал, что все может получиться и без новой прически, если я буду ей действительно важен, – сказал он, даже не пытаясь скрыть самодовольной улыбки.
Он с наслаждением наблюдал, как эмоции менялись на ее лице. Гнев сменился удивлением, удивление – растерянностью, замешательством.
– Ты подразумеваешь… – ее голос был почти нежен.
Мамору ухмыльнулся.
– Правильно. С того момента, как ты запустила в меня топиком, я не переставал думать о тебе, мечтал о тебе, боготворил тебя.
На ее лице появилась улыбка – блаженства, радости, счастья.
– И чем больше я узнавал тебя, тем больше ты мне нравилась, – мягко добавил он.
– О, Энди!
По ее голосу Мамору понял, что она готова расплакаться. Он обнял ее, прижал к себе и нежно провел рукой по ее волосам, а потом стал накручивать прядь ее волос на палец.
– Я такая идиотка! – сказала она.
– Нет, ты самая лучшая девушка во всей вселенной, любимая, – поправил он ее. – И я могу накормить тебя завтраком, в конце то концов?
Он нежно поцеловал Усаги, чувствуя привкус кофе на ее губах.
А ложь? Он должен сказать Усаги правду о себе. Ведь она называла его другим именем, не знала, кто он на самом деле.
Да, это было хорошо для того, чтобы проверить, что девушка полюбит его не за имя и состояние или внешность. И он выиграл эту удачу у судьбы.
И он обязательно все скажет Усаги. Но только не в первое утро, которое они проводят вместе.
Он расскажет ей обо всем чуть позже.